Из бочки еле слышно донеслось:

– Снаг, ен етйемс отэ ьтип!

– Ьсюащ-щ-юлс, К-код…

Возвышенная Нюниэль, сдерживая слёзы, поочерёдно обняла молодых людей:

– Бегите, дети мои, и будьте счастливы друг с другом. Мы прикроем ваш отход.

– Но…

– Я давно хотел умереть на глазах у любимой, – патетично поддержал Миллавеллор. – Прощайте, как говорили древние учителя: «Над ветками, не имеющими почек, кружат золотые фениксы. Под деревом, не отбрасывающим тени, бродят яшмовые слоны…»

– Он опять курил? – подозрительно сощурилась недоверчивая еврейка, но ответить ей не успели.

Откуда-то сверху раздался нарастающий шум шагов. Принцесса быстро скинула крышку одной из бочек и кивнула:

– Вперёд! К уьяволд сомнения, вас ждёт свобода!

Подъесаул всё порывался что-то сказать, но Рахиль уже бодро лезла в бочку – миг, и она с воплем исчезла в темноте. Иван козырнул оригинально влюблённой парочке и, зачем-то пообещав вернуться, прыгнул следом. Прекрасная Нюниэль быстро прикрыла бочку, дабы заглушить его вой…

А орал казак старательно, в полную грудь, от души, со всеми голосовыми переливами. Да и кто бы, спрашивается, не орал на его месте? Так называемый «подземный ход» оказался чёрной металлической трубой, изогнутой под самыми неожиданными углами, уносящей вас неизвестно куда вниз.

То есть ещё ниже эльфийских подвалов, в какие-то абсолютно неизведанные глубины древних гномьих ходов, прорытых в незапамятные времена. Скорость пролёта в трубе была впечатляющей…

Рахиль вопила где-то ниже, но недолго: растопырившись во все стороны, она как-то ухитрилась замедлить падение и, естественно, была снесена на повороте отчаянно верещащим подъесаулом.

Дальше они уже летели вместе, чуточку подуспокоившись, так, чтоб не просто орать, а иметь возможность хотя бы коротко ругаться. Иван по ходу запомнил еврейское национальное ругательство «шлимазл в портупее», даже не задумываясь, к кому оно могло быть отнесено… А бывшая военнослужащая Израиля практически выучила наизусть восемнадцать ярких словосочетаний с родным ключевым словом «мать!», что здорово расширило её кругозор.

Таким образом, пролёт, скорее, стоило бы назвать полезным и познавательным, плюс эффективная физическая встряска, неожиданный взгляд на собственное тело и умение чувствовать настроение партнёра… Увы, они этого не оценили.

А зря, тем более что упали мягко – на гору несвежих матрасов, специально уложенных для этой цели. Вот только тут, отдышавшись и с трудом поверив в собственное спасение, ребята разом прекратили ругань и молча хлопнулись ладошками. Царила практически полная темень, поэтому осмотреть себя на предмет синяков и шишек никто не мог, пришлось ограничиться поверхностным ощупыванием.