– Я говорю о возвышенном, бесчувственная девчонка!

– А меня тошнит, потому как… укачало в… в никакую…

И бледная израильтянка бухнулась на колени в ближайших кустах. Ей действительно было плохо, многих укачивает в полётах на голодный желудок… Казак сочувственно покосился ей вслед и уточнил у эльфа:

– Мы вроде бы прибыли почти к указанному месту, и Холмик знакомый, и солнышко ещё не закатилось, так отчего ж таких героев не встречают хлебом-солью?

– Мм, момент и правда странный, – всё ещё несколько обиженно согласился их старший товарищ. – Нас непременно должны были заметить часовые и, по идее, даже приветствовать… Ну, уж появиться с луками на изготовку в любом случае!

– Тогда, может быть, нам самим постучать в ворота?

Миллавеллор радостно закивал, но потом, прислушавшись, медленно вытащил из-за пояса меч Святого Джона.

– Я не слышу звуков леса… Конечно, к закату птичий щебет смолкает, но здесь как-то очень уж тихо.

– Рахиль, подождёшь нас, мы ненадолго?! – Бывший подъесаул тоже взялся за рукоять шашки.

– А я… надолго… и пошли вы… без меня, – судорожно донеслось из дрожащих кустов орешника.

Логично решив, что даже «укачанная в хлам» иудейка с бессменным «галилом» всё равно не пропадёт, мужчины, чуть пригибаясь и прячась за деревьями, короткими перебежками двинулись к Холму. Нарушение целостности маскировочной сети седой философ заметил сразу, он же обнаружил характерные следы ожогов лазера на древесной коре…

– Инопланетные бесы, – сквозь зубы подтвердил молодой человек. – Ещё какие-нибудь следы есть?

– Кровь…

Напряжённый эльф приподнял обрывок сети, исследуя створки ворот. Потом молча указал Ивану отступить, прочертил кончиками длинных пальцев какие-то замысловатые движения, на мгновение в воздухе остался бледно-зелёный силуэт древних рун – и, вспыхнув красным, угас… Миллавеллор побледнел, тихонько отступая вслед за казаком.

– В Арддурхоуме враги! Случилось что-то страшное…

Кивнув, суровый подъесаул отложил детали на потом, и они с удвоенной осторожностью бросились обратно в лес. Благо с Рахиль за это время ничего не случилось, она уже пришла в себя, и весть о том, что «ужина не будет», восприняла стоически.

– Ой, я сразу предполагала, что нам таки устроят нечто… Ладно, у меня даже нет сил поругаться, но! Я всё ещё помню бледный насморк тёти Нюни (читай Принцессы Нюниэль…) и не намерена терпеть, пока кто-то наделает ей нехорошо! Всё равно мне тут в лесу не житьё, выкапывать корешки я не умею, сушить жёлуди на зиму тоже, так дайте напоследок я хоть кого-нибудь отштурмую!"

"– У меня были те же мысли, – серьёзно согласился казак, уводя всю команду подальше в бурелом.