— Нет… но эти цифры…

— Да, цены в наши дни немалые, но подпиши эти счета, Каро, и ни о чем не беспокойся. Разве ты еще не научилась мне доверять?

— Конечно, я доверяю тебе, но…

— Радость моя, пойми же, наконец, что мы богаты.

— Богаты? — изумилась она.

— Именно так. Сейчас Филадельфия процветает. Это естественно после долгой войны. Впрочем, полагаю, скоро разразится кризис, однако не беспокойся, на нас он не очень повлияет.

— Ты уверен?

— Конечно, — сказал он, и Каролина, успокоившись, прижалась к широкой груди мужа.

— Алекс, откуда у тебя богатство, ведь ты еще так молод и последние несколько лет провел на войне?

Алекс засмеялся:

— Я с детства помню, как отец цитировал Эдуарда Юнга: «Трать юность, как деньги, — бережливо». Я никогда об этом не забывал, считая юность самой лучшей и продуктивной частью жизни, и не хотел тратить ее понапрасну. Да, я искал приключения, но при этом знал, что мне никогда не придется думать о средствах к существованию. Меня мало занимают деньги, но только потому, что мои запасы неограниченны. Я умею делать деньги, прилагая к этому минимум усилий. Так вот, никогда не беспокойся из-за этих счетов. У нас достаточно средств, чтобы оплатить их, любовь моя.

Глаза Каролины вспыхнули от радости.

— Что ж, рада это слышать. А теперь, раз уж мне не о чем тревожиться… — Она прижалась к мужу и умолкла.

Алекс изобразил крайнее удивление.

— Надеюсь, ты не предполагаешь, что я соблазню тебя здесь, средь бела дня? Сюда может войти кто угодно!

— Дорогой, советую тебе запереть дверь.

ГЛАВА 27

В конце марта пришла весна, проклюнулись первые ростки тюльпанов и нарциссов. Сад зазеленел, и Алекс с удовольствием отметил, что результат трудов Каролины превзошел все ее ожидания. По деревянной решетке вилась фиолетовая глициния, а клумбы, окаймленные живыми изгородями самшита, пестрели анютиными глазками, ирисами и гвоздикой. Алекс и Каролина считали, что сад очень бурно разросся и после войны казался немного запущенным. Однако в таком виде он нравился им еще больше. Свежий весенний воздух благоухал ароматами цветов. Радуясь приходу весны, бабушка по утрам выходила из дома с палитрой в руках."

"Луга за усадьбой, по которым они каждый день скакали на лошадях, становились день ото дня все зеленее. Алекс теперь носил муслиновую рубашку с открытым воротом, коричневые бриджи и сапоги для верховой езды. По настоянию Алекса Каролина отправилась с ним в начале апреля в Филадельфию к портному, где купили для нее новые весенние платья.

Оттуда они заглянули в особняк на Третьей улице. Антония пила чай с Элизой Пауэл, и гостья несколько раз намекнула, что молодой чете следовало бы устроить вечеринку.

— Понятно, почему Элизабет так этого хочет, — сказал Алекс по дороге домой.