Мой сын не бросает слов на ветер. Может, вы назвали ему неправильную дату?

— Нет, maman, — ответила Натали. — В понедельник перед самым отъездом из Бель-Мезон, Алекс специально зашел ко мне, чтобы уточнить дату бала.

Антония вздохнула с облегчением.

— Слава Богу! Значит, он вернется вовремя, как и подобает опекуну Каролины.

У Каролины словно гора с плеч свалилась. Заметив, что девушка чуть повеселела, Антония улыбнулась:

— Кажется, ты очень обрадовалась, узнав, что Алекс скоро появится. Конечно, с опекуном ты будешь чувствовать себя увереннее среди незнакомых людей.

Не успела Каролина ответить, как Даниэль мечтательно проговорила:

— Ax, maman, помнишь, какие чудесные балы мы давали перед войной! Сейчас даже не верится, что мы с Алексом были тогда так молоды, — Она улыбнулась каким-то своим мыслям. — А помнишь ночь, когда Алекс и мисс Медоуз вдруг исчезли и мистер Пауэл обнаружил их в…

Антония многозначительно кашлянула. — Даниэль, мы все это помним, и даже слишком хорошо! Однако при Каролине не следует обсуждать подобные истории.

Ну, кто хочет кекса? Боюсь, обедать мы будем еще не скоро.

К пяти часам Даниэль уехала домой, чтобы подготовиться к празднику, а Антония, охваченная беспокойством, начала поспешно перебирать свои платья, надеясь отыскать среди них что-то для Каролины. Однако ни одно не годилось для молоденькой девушки. Наряды же Натали были слишком длинными.

В пять тридцать Антония послала горничную спросить у Мэри Армстронг, не найдется ли у той подходящего платья.

Каролина была в отчаянии — не из-за платья, а из-за того, что до сих пор Алекс не вернулся.

Девушка опасалась, что он никогда не захочет видеть ее, боялась, как бы его не заманили в ловушку. Возможно, он решил остаться в Нью-Йорке до тех пор, пока Каролина не выйдет замуж!

Ее невеселые размышления прервала миссис Форбс, на удивление оживленная.

— Оно здесь! — воскликнула она, пропуская в комнату двух молоденьких служанок, одна из которых несла упакованное платье, а другая какие-то коробки.

Антония издала радостное восклицание, Натали тут же прибежала из своей комнаты. Изумленным взорам женщин предстало платье — такое прекрасное, что все ахнули, а глаза Каролины наполнились слезами.

Платье из перламутрового атласа было отделано вышитыми золотой нитью цветами. Сверкающие лепестки спускались вдоль глубокого выреза, а в сердцевине каждого цветка сияли чистейшей воды бриллианты. Антония благоговейно приняла обновку у миссис Форбс и приложила к Каролине.