Ох не в твоих… Ладно, о себе, говоришь рассказать? Ну так слушай…

Конечно, я не собиралась вдаваться в подробности. И честно держалась в собственноручно установленных рамках. В основном, травила дворовые байки, рассказывала о приключениях Черепа и Ко, а вместе с ними и о том, как я вляпывалась в попытке вытащить непутевых парней из очередной передряги. Про отчима-полицейского и его суровые методы воспитания (самым мягким способом вправить нам мозг, было отвезти всю компанию с крепкого бодуна пропалывать огород в энное количество соток), болтливых бабушек — аналог местного ФСБ и су… Сурьезных сотрудников органов социальных служб, имевших нехорошую привычку появляться вдруг откуда ни возьмись на пороге моей квартиры, да.

Про них я вряд ли когда-нибудь смогу забыть, да и яду для них у меня хватит на несколько лет вперед. Увы, где-то может эта система и работает так, как надо, но не в моем случае, не в моем!

Как ни странно, рассказывать кому-то истории из детства и байки, имевшие под собой вполне реальные основания, оказалось интересно. Особенно, когда тебя так внимательно слушают. Смеются вместе с тобой, фыркают, совершенно по-мальчишески, хмурятся и сжимают пальцы крепче, стараясь поддержать.

И вворачивают в середине очередной истории такие невинные вопросы, на которые и не ответить нельзя и ответить полуправдой не получается. Так что совершенно внезапно для себя я осознала, что хитрая кудрявая личность оказалась посвящена в детали моих разборок с матерью и ее адвокатом. Мозги у меня, как и всегда в таких ситуациях, действительно работали со скрипом, так что я далеко не сразу сообразила, что ляпнула и кому. А когда поняла…

Только вздохнула, замолкая и продолжая перебирать чужие волосы. С одной стороны было несколько странно посвящать кого-то в собственные, личные и бережно оберегаемые проблемы. С другой, назвать Эрика посторонним у меня при всем желании теперь не получается. Да и, в конце-то концов, что он сделает-то?

Повисшее молчание отдавало неловкостью. Парень мои откровения никак не комментировал, задумавшись о чем-то своем. У меня желание говорить в кои-то веки отпало напрочь. Вместо него в душе и голове царили блаженная пустота пополам со странной уверенностью в том, что теперь все будет хорошо. Не знаю, с собаками ли, со мной и Данькой или со мной и Эриком…

Но все будет хорошо, определенно.

Словно в подтверждение моих слов, перед нами появился врач-ветеринар. Очень запоминающейся внешности ветеринар, если что. Под два метра ростом, широкоплечий, с забитыми по эти самые плечи рукавами, квадратной челюстью, шикарными усами, сломанным носом и абсолютно лысой головой. С паутиной на затылке, я ее разглядела, когда он у меня Берга отобрал, пригвоздив к месту тяжелым взглядом светло-серых глаз.