Так что, помаявшись и потоптавшись на месте еще минуты три, Илюха набрал в грудь воздуха и выдал гениальнейшую фразу. — Понять и того… Простить?

И для пущей убедительности еще и рожицу состроил умоляющую, явно пытаясь то ли кота из мультфильма «Шрек» изобразить, то ли просто задействовать все свое отсутствующее обаяние на максимум. Вышло, скажем так, впечатляюще…

По крайне мере соседка по комиссии, с факультета актерского мастерства (и не спрашивайте, что это направление забыло в нашем университете) явно прониклась. Сидела, уткнувшись лицом в ладони, стараясь не слишком уж громко хрюкать от смеха. Даже Сеня, вон, и тот ехидно ухмылялся, явно планируя использовать увиденное и услышанное в собственных, исключительно корыстных целях. И только мне не религия, но должность в открытую ржать не позволяла.

Что было печально, учитывая просто зверскую необходимость хоть в каких-то положительных эмоциях. Впрочем, вариант «сделал гадость — сердцу радость» еще никто не отменял!

— Не, Весельников, ты, конечно, милый… Местами. И симпатичный… очень местами, — я задумчиво протянула, оглядывая парня с ног до головы скептичным взглядом. Тот ощутимо напрягся, чуя подвох. И не желая разочаровывать нашего любимого физика, я с долей пафоса изрекла. — Нет уж, Илюшенька. К сожалению, я тут всего лишь скромный глава студенческого совета. И грехи отпускать ну никак не в моей компетенции, это к высшей инстанции, пожалуйста. А вот он, точнее ректор, а еще точнее бог всея университета, простит тебе все и сразу… — выдержав небольшую паузу, сделала пометку в блокноте, невинно закончив. — За три часа отработки на благо сельского хозяйства вообще и нашего университета в частности. Так что именем отца нашего небесного… — сидевший слева Ярик Исаков явственно прыснул и тут же ойкнул, получив от меня пинок по голени под столом. — В смысле, именем ректора нашего поступаешь ты раб божий Илья в распоряжение заместителя ректора по административно-хозяйственной части…

— Че?!

— X… — подавив так и просившийся на язык ответ, я глубоко вздохнула и, показав кулак откровенно веселящемуся Психу, вполне цензурно ответила. — Хрен тебе через плечо! Илюша, на йух… В смысле, на исправительные работы — это из аудитории налево, прямо по коридору, через лестницу и переход на первый этаж главного корпуса. Спросить Валентина Петровича. Представится добровольной рабочей силой и ни в коем случае не пытаться сачковать! — и, переведя дух, я все-таки уточнила, глядя на застывшее лицо Весельникова. — Сам доберешься? Или все таки нарисовать подробный машрут?

— Да или ты! — обиженно насупился физик и поспешил слинять, пока я, по доброте душевной, еще чего-нибудь не ляпнула. Только бросил на прощание, от души хлопнув дверью.