Не раз и не два, не лезть в чужие разборки. И каждый раз наступала на одни и те же грабли с завидным постоянством. То ли грабли были такие замечательные, то ли инстинкт самосохранения у меня отсутствовал вместе с понятием о личном пространстве… Не знаю.

Но по своей личной статистике я могу влипнуть в неприятности, даже просто отправившись на кухню перекусить. И вместо бутерброда с сыром получить удар тяжелой вазой по руке и плечу, встав между младшим хозяином дома и бедной поварихой, непонятно чем не угодившей оному.

Вот уж не представляю, чем Марку не угодила Вера Ивановна.

Милейшая же женщина, немного за пятьдесят, с золотыми руками добрым сердцем. Но одна брошенная фраза и Марк, хоть и производивший впечатление полного засранца, поменялся в момент. Он замолчал, резко, застыл, лицо заострилось и побелело. Пальцы подрагивали, то сжимаясь в кулак, то разжимаясь. И я всерьез забеспокоилась о том, что он сейчас начнет орать благим матом, да. Но все пошло совсем не так. Кальянов-младший глубоко вздохнул, резко успокаиваясь, широко, мягко улыбнулся и…

Швырнул тяжелую вазу прямо в ничего не подозревающую повариху.

Дальше все произошло так быстро, что я даже не успела ничего осознать. Просто на голом рефлексе, бросилась вперед, загородив собой Веру Ивановну, приняв удар тяжелого металлического предмета на себя. Отбив себе ладонь, получив синяк на запястье и ушиб плеча. А когда проводила взглядом упавшую вазу, попутно разбившую пару тарелок, и снова посмотрела на парня, то только головой качнула, понимающе усмехнувшись.

Он стоял, улыбаясь спокойно и мягко. Почти нежно. И такое выражение лица мне доводилось видеть не раз и не два.

Пожалуй, я видела его чаще, чем мне хотелось бы, когда очередной приступ сходил на нет, и мать вновь становилась прежней. Совершенно не понимая, почему я не решаюсь подойти ближе и шугаюсь от нее, как от чумной.

Одно только понять не могу… Как никто не замечает, что происходит с этим мальчишкой?

— Ми-pa, а у ме-ня бу-дет дра-кон? — заинтересованный голос Даньки вернул меня в реальность. И глянув на смешного дракошу, изображенного на одной из страниц книги, я тихо фыркнула, принявшись щекотать братца.

Тот хихикал, отбивался, но вяло и повторял свой вопрос про дракона.

— Ми-pa… Ну Ми-ра-а-а… — мелкий обнял меня крепко за шею, прижимаясь ближе. И тоном заядлого заговорщика поделился. — Обе-щаю, он бу-дет го-нять всех пло-хих ры-ца-рей! Во-от!"

"— Даже так? — фыркнув, чмокнула его в нос и, крутанув на месте, усадила на кровать, устраиваясь рядом на полу. — Тогда обязательно заведем дракона. Покажешь, что вы из пластилина лепили?

— Да-а, — кивнув головой, Даня встал на кровати и стянул с полки небольшой сундучок.