И проигнорировав недовольный взгляд секретаря, сидевшего за своим столом как Цербер у врат царства Аида, поспешила покинуть такой гостеприимный кабинет. Пока меня еще чем-нибудь не обрадовали и дополнительных поручений не выдали.

— Воронова, что, отчислили?! Да быть того не может! — радостный вопль одногруппника поприветствовал меня сразу за дверью деканата. Лишь чудом говорливый товарищ не получил по лбу, успев отскочить в сторону.

— Не дождешься, Стас! Если и отчислят, то только вместе с тобой, — показав языкастому рыжему средний палец, я принялась пробираться в сторону отведенной под нужды студсовета комнаты, находившейся где-то между кабинетом методиста по очно-заочному отделению и туалетом в конце коридора. Попутно осознавая всю глубину той ямы, куда меня с воплем «Это наш вуз!» пнул в спину товарищ декан."

"А подумать было о чем! Уважаемый Станислав Григорьевич вслух-то не уточнял, но по выразительному взгляду и ежику было понятно, что задача минимум не только постановку номеров организовать, но и занять хотя бы второе место. Что, зная ленивую задницу всего нашего факультета, было, мягко говоря, проблематично. Тут на турслет-то загнать не получается, что уж про какую-то культурно-массовую программу говорить?!

Можно даже не спрашивать, а сразу пойти в библиотеку за тем приснопамятным вторым, дополненным томом энциклопедии бранной лексики. Думаю, там найдется десятки два эпитетов, которыми меня покроют сокурсники, за попытку привлечь их к общественной жизни вуза.

Родной закуток, гордо именуемый кабинетом, встретила привычно заевшим замком. Который я давно научилась открывать с пинка, приходившегося аккурат в нижний левый угол дверного полотна. Распахнув хлипкую конструкцию, по недоразумению названную дверью, я щелкнула выключателем и скрылась в недрах своего логова, пропахшего нафталином и клеем. На всякий случай, закрывшись на щеколду изнутри, собираясь обдумать поступившее предложение сверху…

И, что уж тут греха таить, с паническими воплями побегать по кругу, задаваясь вопросом, что делать и как быть! Авось умная мысль соизволит посетить мою бедовую голову.

Помещение два метра на восемь освещало три лампы, одна из которых постоянно мигала. Здесь с одной стороны теснились потрепанные шкафы, забитые самым разнообразным хламом, начиная от париков для образов века так восемнадцатого, заканчивая искусственной шкурой мамонта, для роли пещерного человека. С другой стояли старые парты, образуя подобие стола для переговоров, представляя собой настоящий образчик наскальной живописи нескольких поколений студентов нашего факультета.