– Потопаешь в носке?

Смотрю на свою ногу и вдруг мне кажется, что меня обидели. Глупо, конечно. Откуда Умарову знать, что это моя единственная обувь и что у меня нет денег на новую, но гордость играет злую шутку и я просто тянусь к двери, которая оказывается незапертой, поддается и открывается.

– Спасибо вам за все и простите, если что не так, господин Умаров, – подаюсь вперед, чтобы, наконец, выскользнуть из авто, но мужчина ловит меня за локоть, заставляет обернуться, взгляды скрещиваются. Мой шокированный и его какой-то темный, жадный.

– Для тебя я Баграт, девочка.

Никакого официоза.

Чеканит слова и отпускает меня, а я выхожу из машины и ковыляю по лестницам ко входу. Идти в носке еще то удовольствие, но я заставляю себя не оглядываться, хоть спину и жжет от пронзительного взгляда кавказца.

Что-то странное я испытываю, непривычное, мурашки бегут вдоль спины, а внизу живота какое-то напряжение, тяжесть.

Отмахиваюсь от лишних мыслей, белый носок быстро мокнет и неприятно холодит кожу, пока поднимаюсь по лестницам ко входу в здание, но упрямство у меня в крови, да и девчонка в носке вызывает меньше интереса, чем если бы меня нес на руках взрослый мужик с хищным профилем…

Слышу смешки за спиной, кусаю губы, понимаю, что Умаров выполнил мою просьбу и не помог, но мне почему-то с каждым шагом хочется, чтобы вышел за мной и вообще, чтобы не уходил…

Наконец, когда достигаю цели, чувствую укол в солнечном сплетении.

Странное чувство, которое заставляет обернуться и увидеть, что моего случайного знакомого уже нет, автомобиль тихо уезжает под восторженными взглядами проходящих мимо студентов.

Смотрю вслед исчезающей черной иномарке и киваю, словно соглашаюсь с тем, что все правильно.

Взрослый мужчина на подобном седане живет иной жизнью. Бедной сироте с ним не по дороге…

Либо действие лекарств проходит, либо просто угнетенное состояние, но до своей комнаты я дохожу чисто на упрямстве, поджав больную ногу и прыгая цаплей.

– Надька, ты чего такая смурная? Чего это с тобой?! – стоит ввалиться в помещение, как меня окликает соседка по комнате, но я не отвечаю. Добираюсь до своей кровати и просто падаю, скинув старенький пуховик на стул, что стоит рядом, и избавившись от грязного кроссовка в разводах кофе.

– Надь, что с ногой-то? Машина, что ли, сбила?

– Просто ногу подвернула, – бурчу и отворачиваюсь, стягиваю и отбрасываю носок."

"Лена что-то говорит, но ее лепет воспринимается лишним шумом. Говорить с кем-либо не могу и не хочу. Подкатывают слезы, я реву не пойми из-за чего. Может, из-за того, что не знаю, в чем буду ходить на пары, так как я лишилась единственной обуви, или же просто накатывает некая безысходность.