Вымотанная, уставшая, я проскальзываю в сон. Не знаю, сколько он длится, но будит меня свет от фар автомобиля, который паркуется рядом…

Спустя мгновение дверь открывается и перед моими глазами возникает рука, на которую мне предлагают опереться.

Я смотрю на эту широкую ладонь, как на ядовитую змею, интуитивно сжимаюсь.

– Надежда… – тихий рычащий голос, Умаров не потерпит неповиновения, и я все же решаюсь, вкладываю свои дрожащие пальцы в его, ощущение такое, что в капкан руку засовываю и железные зубья, клацнув, захлопываются на моем запястье.

Не спастись. Баграт страшнее всех тех бандитов вместе взятых. Он хуже. Опаснее. Свою жестокость он умело маскирует лоском бизнесмена, костюмом Биг Босса.

Но под ним скрыт агрессивный хищник, способный разорвать любого на части. Каждого, кто перейдет ему дорогу…

А я… я попала в его лапы едва оперившейся пташкой, которой перебили крылья не раздумывая…

Моргаю. Собираюсь с силами и выбираюсь из автомобиля и замираю под прицелом его темнеющих глаз.

– Баграт… я…

Осекаюсь. Ком в горле рождается от того, как он на меня смотрит. Испепеляет взглядом просто.

– Муж тебя проиграл… – выплевывает фразу, словно дротик отравленный в меня пуляет.

Больно. Резко. Он считает меня падшей, той, кто легла с другим, когда принадлежала только ему…

Я читаю эту ярость в его глазах, одержимую, безумную ненависть.

– Зачем тебе все это, Баграт? – шепчу распухшими от слез и удара губами…

Молчит мгновение, а я тону в его порочном взгляде, вспоминаю, как бугрились эти стальные мускулы, когда без остановки брал меня ночь напролет, как шептал всякие пошлые комплименты, которые заставляли меня краснеть и отдаваться со всей силы.

Я любила его смуглое тело, изучала, ласкала кончиками пальцев многочисленные шрамы, набухшие, выпирающие вены на широких предплечьях, я помню темный рисунок его татуировки в капельках пота, как его кулон царапал щеку и как он, смеясь, закусил его, чтобы не ранить, не останавливаясь, не переставая любить меня, мое тело…

Наивная дура. У меня не было и шанса не влюбиться в него, а сейчас…

Сейчас он меня ненавидит…

Не дожидаюсь ответа и опять задаю вопрос:

– Если так меня ненавидишь, зачем… зачем… спасать?

На дне глаз зарождаются слезы, которые я пытаюсь загнать внутрь себя. Не хочу плакать. Не хочу обнажать свои чувства.

Умаров, наконец, моргает, словно из транса выходит, поднимает мой подбородок двумя пальцами и заглядывает в мои глаза. Раздвигает губы в порочной ухмылке. Соблазнительной. Дерзкой. Обещающей все круги ада.

Шальные мурашки бегут вдоль спины, когда, наконец, Умаров выдыхает на грани слышимости вмиг охрипшим голосом:

– А кто сказал, что я тебя спасаю, Надя?

Открываю рот и захлопываю.