Мой жестокий и такой красивый мужчина, а у меня сердце кровью обливается, глядя на него, от чувств, от того, насколько сильно я люблю Баграта…

– Так должно было быть в тот день… В тот день три года назад…

Выговариваю всхлипами, и мой мужчина притягивает меня к себе сильнее, сжимает до хруста костей, прибивает к себе, а я дыхание его слышу. Рваное. Тяжелое. Когда выговаривает в мою макушку:

– Все наказаны. Все, кто был причастен. Моя бывшая. Твой бывший…

Вскидываю тревожный взгляд на Умарова.

– Виталя подписал все бумаги, и я отпустил его с миром.

Киваю с облегчением, понимаю, что решил вопрос. Как всегда. Этот мужчина умеет брать на себя ответственность и выполнять обещанное.

А мы с сыном принадлежим ему. Баграту Умарову. Он свое имя у меня в подкорке высек. С самого первого вдоха, с первого взгляда.

Стал моим тогда еще три года назад, а я принадлежу ему без остатка…

– Почему так смотришь, Наденька?

Ловит мое лицо руками, всматривается, чувствует меня, как всегда умел только он…

И я выдыхаю едва слышно:

– Я беременна, Баграт, беременна…

Застывает на мгновение. Вглядывается в мое лицо, а я улыбаюсь ошарашенно.

– Та ночь на капоте машины оставила нам с тобой подарок…

Молниеносное движение, быстрое и Баграт прижимает меня к себе столь сильно, что кости трещат. Не дает опомниться, набрасывается на мои мокрые губы, и я понимаю, что плачу, а он соль слизывает, губы мои кусает и языком ласкает.

Прикосновение моего мужчины обжигает. Сразу же реагирую на него, на руки, которые прижимают меня к литому телу, трогают, ласкают угорело, как в горячке…

– Надя моя… – выдохом и я позволяю ему срывать с меня одежду, понимаю, что ему это нужно, Баграту жизненно важно прикоснуться ко мне, почувствовать, как и мне хочется его ощутить глубоко в себе, чтобы понять, что не сон, что ад, который был в прошлом, закончился, что время, которое провела вдали от него, становится лишь воспоминанием. Глухим. Тяжелым, но все же прошлым, а сейчас есть мы. Есть я и он. Мужчина и женщина.

Которые истосковались друг по другу. Которые любили, несмотря ни на что… и даже грубость моего Баграта я воспринимаю с острой, чувственной сладостью.

Срывает с меня белье, ласкает одержимо и вдруг словно в себя приходит, смотрит в мои глаза, слегка отстранив меня второй рукой.

– Надя… прости… совсем с катушек слетел…

Чувствую, что хочет, все тело у него горит, мышцы натянуты жгутами, но он нежно майку мне поднимает и ладонь на живот кладет. Глаза прикрывает…

Дышит тяжело, а на губах улыбка цветет…

А я на него смотрю, рассматриваю, восторгаюсь. Этой смуглой кожей, золотистой просто, чувственный очерченный рот рассматриваю.