Безвольный рот и вызывающий симпатию разрез глаз, умеющих смотреть прямо в глаза собеседнику... взгляд, возможно, чрезвычайно убедительный при сочинении всяких басен, в которые так хочется верить. Очень похож... на кого же? Она погрузилась в воспоминания. Конечно же, на Джонатана Бир-кина. Он пел в церковном хоре... такой был восхитительный баритон. И как млели от него девушки! И хорошая должность клерка в фирме месье Габриэля... Какая жалость, однако, что случилась эта история с чеками.

— Ох, — проговорил Майкл с еще большим смущением. — Очень обязан вам, спасибо за все ваши хлопоты.

— Они были приятны мне, — ответила мисс Марпл. — Ну, и я рада встрече с вами. Однако до свидания. Надеюсь, что вас ждет счастливая пора вашей жизни. Сейчас в нашей стране нелегкие времена, однако вам, надеюсь, удастся найти для себя то или иное занятие, которое доставит вам удовольствие.

— О да. Еще раз благодарю вас, искренне благодарю. Я чрезвычайно многим обязан вам.

Тем не менее в голосе его читалась явная неуверенность.

— Вы должны благодарить не меня, а вашего отца, — сказала мисс Марпл.

— Отца? Но папа никогда не был высокого мнения обо мне.

— Ваш отец перед самой своей смертью хотел добиться для вас правого суда.

— Правого суда, — повторил Майкл Рэфьел."

"— Да, ваш отец считал правосудие чрезвычайно важным. Сам он, на мой взгляд, был очень справедливым человеком. В своем письме, в котором он просил меня принять его предложение, он процитировал следующую строку: «Пусть, как вода, течет суд, и правда — как сильный поток!»

— О! Откуда же она? Из Шекспира?

— Нет, из Библии. Над этой строкой стоит задуматься... мне пришлось.

Мисс Марпл развязала принесенный с собой сверток.

— Мне дали его, — пояснила она, — так как решили, что мне будет приятно иметь это фото, потому что я помогла установить истину. Но мне думается, что снимок этот по праву и прежде всего принадлежит вам, если вы захотите иметь его. Что, впрочем, не обязательно...

И она передала ему фотографию Верити Хант, которую Клотильда Брэдбери-Скотт однажды показала ей в гостиной «Старого особняка».

Приняв снимок, Майкл застыл, вглядываясь в него... Лицо его переменилось, черты расслабились, потом напряглись. Мисс Марпл молча следила за ним. На какое-то время в комнате воцарилось молчание.

Профессор Уэнстед безмолвно наблюдал за ними обоими: за старой леди и молодым человеком. Ему подумалось, что он является свидетелем критического момента, каким-то образом способного определить направление заново начинаемой жизни.

Майкл Рэфьел вздохнул... протянул руку и вернул фото мисс Марпл.

— Нет, вы правы, оно мне не нужно. Прошлая жизнь закончена... ушла и она... я не могу задержать ее при себе. Теперь все, что я буду делать, должно быть новым... обращенным вперед. Вы...