Очень приятно познакомиться.

– Боже, как пахнет вкусно, – ведет вздернутым носом рыжая девчонка, а веснушки пляшут синхронно. – Я Саша, – представляется радостно. – Это моя мама Рая и тетя Пети. А папы у нас вот уже два года как нет, – уточняет с грустью. – Уверена, ты бы ему тоже понравилась. Хорошенькая. Петька, во! – заговорщически показывает брату большой палец, но я все вижу. Смущаюсь. – Если еще и готовишь нормально, то цены тебе нет, – подмигивает мне с намеком.

– Ой, конечно, вы же с дороги, – очнувшись, стараюсь проявить гостеприимство. – Все готово, садитесь за стол. Вы извините, что я тут у вас похозяйничала, а еще… немного имущество испортила, – виновато киваю на разбитую солонку.

– На счастье!

Отец семейства прыскает от смеха и устраивается во главе стола, мать прячет легкую улыбку, а Славин наконец-то выпускает меня из медвежьих лап, чтобы убрать стекла. Немного расслабившись, принимаюсь сервировать стол, а Ярослава Станиславовна вызывается мне помочь. Впрочем, она настоящая хозяйка на этой кухне и во всем доме. А я самозванка.

– Петька, а вы котенка завели? – вдруг спрашивает Саша. Кружит взглядом по кухне, наклоняет голову, прислушиваясь.

– Кого? С чего ты взяла? – Славин застывает с веником в руке. Я тоже не двигаюсь, сжав приборы.

– Мяукает кто-то, – пожимает плечами сестра и указывает пальцем в потолок. – Вот опять! Тш-ш, слушайте!

В воцарившейся тишине едва уловимо разливается тоненький детский плач.

– Лизонька проснулась! – вылетаю из кухни, оставляя близких Петра в полнейшем ступоре.

Молнией оказываюсь в комнате, склоняюсь над кроваткой – и беру расстроенную дочку на руки. Прячу ее в объятиях, повернувшись спиной к двери. Не могу побороть в себе сомнения и страх. Родители Пети пока не дали мне повода их бояться, но… все равно я им не доверяю. Адовы сделали мне болезненную прививку от наивности. Никому больше не верю!

– Чей это ребенок? – гремит мужской баритон, строгий и удивленный."

"Сжимаюсь вся, как зашуганный зверек, и оглядываюсь, устремив прищуренный взгляд на отца Славина. Я сейчас и правда похожа на дикую кошку, защищающую своего котенка. Никто из родственников не решается ко мне подойти – так и толпятся на пороге.

Между ними протискивается Петя, широкими шагами пересекает комнату и становится так, чтобы максимально закрыть нас с Лизой мощным телом.

– Наш, – бросает грозно и четко.

Немая пауза. Несколько пар глаз буравят меня, будто лазеры, пронзают насквозь.

Тонкий крик Лизоньки разрывает всеобщее молчание.

Буркнув сдавленное «извините», я обхожу Петра, слегка зацепив его плечом, опускаю дочку на пеленальный столик. Наплевав на ошарашенных зрителей, невозмутимо меняю подгузник, на пару секунд оставляю малышку прямо так, без одежды.