Не может быть! Я точно их перепутала!

Никого не могли пустить на партнерские роды, кроме Макса. Просто я представила на его месте… другого. Мужчину из моего прошлого.

– Вот и сконцентрируйся на хорошем. Тебе нервничать нельзя – молоко перегорит, – ощупывает грудь, а я стыдливо порываюсь прикрыться. – Через пару часов переведем тебя в палату и ребенка к груди приложим. Так что успокаивайся и готовься к встрече с дочкой, нечего ее соплями и слезами пугать, – грубовато добавляет, однако я не обижаюсь. Кажется, привыкаю к ее манере общения.

– Спасибо, – искренне благодарю, натягивая на себя одеяло. – Холодно, – признаюсь.

– Это из-за усталости и анемии. Ты крови много потеряла, папочка для тебя свою сдавал сегодня, – обезоруживает она меня. – Так что не ругай его напрасно, – улыбается и тянется к карману халата. – Если нужно, вот твой телефон. Выключенный с вещами пролежал, пока девчата не нашли и в приемной не зарядили. Пользуйся. Я пока папку обрадую, что ты в себя пришла, а то извелся весь. Скоро больницу нам вынесет.

Оставив трубку на тумбочке, Ланская уходит. Как только за ней закрывается дверь, я беру телефон. Кручу его в руке с сомнением, запускаю, жду, пока появится заставка и загорится экран.

Пропущенные звонки и эсэмэски накатывают снежной лавиной. Округляю глаза, подсчитывая их количество. Сбиваюсь. Что ж… Меня хотя бы искали.

Свекровь… Подружка…

Макс…

– И все-таки… кто тогда со мной рожал? – задаю вопрос в пустоту. – И кто сейчас сидит с доченькой?"

"Дисплей вспыхивает, наша с мужем песня разливается по палате, а он сам улыбается мне с фотографии. Будто никогда не изменял и по-прежнему любит.

«Любимый», – гласит имя контакта. Надо поменять на «Предатель». Он этого больше заслуживает.

Машинально провожу пальцем по зеленой трубке, отвечая на вызов.

– Кира, черт! – орет в трубку Макс, и я брезгливо отодвигаю телефон. – Какого хрена ты сбежала? Мы тебя обыскались! Что за капризы! – грубо прикрикивает. – Как ты? Где ты? Что с моим ребенком?

– Забудь! У тебя больше нет ни жены, ни дочери, – убедительно чеканю и обрываю звонок.

Откидываюсь на подушки и лежу, уставившись в потолок. Слышу собственное дыхание, шумное и судорожное.

«Спасибо», – проговариваю одними губами, потому что уже так делала. И обращалась я не к Максу, а… к Петру. При этом у меня на груди лежала моя малышка, а он невесомо дотрагивался кончиками пальцев до ее макушки.

«Обращайся», – шепнул с фирменной ухмылкой. И я расслабилась, позволив себе отключиться. Потому что рядом тот, кто не предаст.

Значит, не привиделось…

Глава 9. И в печали, и в радости

– Петр Славин, – проговариваю шепотом, гипнотизируя сияющую чистотой, белую лампу на потолке. На миг опускаю тяжелые веки.

Когда-то я мечтала носить его фамилию.