– Мертвого поднимет, – будто в подтверждение своих слов рывком встаю с кровати.

– Нашатырь. Мне санитарочка Алина сказала, что вам плохо, – невозмутимо звучит рядом, и я узнаю ту самую акушерку, которая была с нами в родильном боксе. Хватаю ее за предплечье.

– Плохо будет вам, когда я жалобу в Минздрав оформлю на всю эту подпольную лабораторию, – рычу на нее. – Что за бардак?

– Понимаю ваше негодование, но всех срочно вызвали в реанимацию, – акцентирует с укором: – К вашей жене. Ей повезло, что вы успели в роддом и она не рожала в дороге…

– Все настолько серьезно? – ослабив хватку, отпускаю попавшую под раздачу женщину.

– Кровотечение остановили, ее жизни ничего не угрожает, – произносит так спокойно, будто для нее это рутина, в то время меня начинает бить мелкая дрожь. – Потихоньку приходит в себя, но пока полежит под капельницей. Пусть отдыхает, тем более, у нее есть вы. Кстати, вам надо будет кровь сдать, чтобы вернуть в банк доноров, откуда мы взяли необходимое количество порций для переливания вашей жене. У вас какая группа?

– Вторая положительная, – называю, не задумываясь, мысленно подписывая согласие. На все, мать вашу! Не девчонка, а тридцать три несчастья.

Переливание, значит? Этого еще не хватало…

– У нее такая же, – медик удовлетворенно осматривает меня, как древний вампир, выбравший жертву после долгой спячки. – Завтра восполните.

Инстинктивно киваю, не совсем соображая, на что соглашаюсь. Надо же, названная жена, а кровь пьет, как настоящая. И самое страшное, что мне не жалко, пусть даже до последней капли все из меня выцедят. Главное, чтобы Кира выкарабкалась, а ребенок…

Спохватившись, гневно и взволнованно, как родной отец, гаркаю, и эхо разносится по палате:

– Дочка где?

– Поместили в кувез, – незамедлительно рапортует акушерка, испугавшись моего панически-строгого тона. – Могу вас провести к ней и…

Конец ее фразы летит уже мне в спину, рикошетит и теряется в гуле громких, быстрых шагов.

– Стойте, куда же вы…

Вылетаю в коридор, молниеносно и как в тумане пересекаю его, пытаясь ориентироваться по указателям. Ни хрена не соображаю, в висках стучит кровь, в груди бушует пламя, ноги передвигаются на автомате, а мимо меня мелькает вереница одинаковых дверей. Одна из них резко открывается, и путь мне неожиданно преграждает Ланская. Не успев затормозить, я едва не сбиваю ее с ног.

Вместо того чтобы извиниться, недовольно цежу сквозь зубы:

– К ребенку пустите, иначе…

Врач нагло взмахивает рукой, даже не удостоив меня взглядом. Смотрит куда-то поверх моего плеча, хмурится.

– Детское отделение в противоположной стороне, – небрежно сообщает, а потом повышает голос. – Мария, я просила вас помочь.