Уверены, что не пожалеете о разводе? Согласны уничтожить семью, которая только пустила ростки? Ломать не строить…

Выпалив самую короткую речь в моей жизни, я захлопываю дверь. Мчусь в роддом, как чертов Шумахер, невольно вспоминая новогоднюю ночь, когда Кира лежала беременная на заднем сиденье моего автомобиля. Все повторяется, только она не со мной. А должна быть!

Вдавливаю педаль газа до упора. Чудом добираюсь до пункта назначения без приключений. Влетаю в приемный покой, размахивая паспортом, как пропуском.

– Кира Славина… Где? – запыхавшись, с трудом выдавливаю из горла.

– Петр Николаевич, мы вас ждем! – широко улыбается девушка в медицинском костюме, и я узнаю в ней Майю, которая раньше была в активном поиске. Благо, замечаю кольцо на ее безымянном пальце. Пристроила наконец-то свою… навязчивую женственность.

– Где она? Не родила еще? – повторяю вопрос.

– Только что перевели в родбокс. Переодевайтесь скорее и…

Не дослушав, влетаю в палату, наспех натягиваю на себя чистые штаны и футболку. Сверху – одноразовый халат, шапочку, бахилы. Уверенно шагаю по знакомому коридору

– Папочка, вы вовремя, проходите, – преграждает путь акушерка. – Сейчас расскажу вам, что делать…

– Пропустите профессионала, – выплевываю важно.

Аккуратно отстраняю ее и, отмахнувшись, иду к Кире, распятой на кресле. Над ней со знанием дела колдует Ланская.

Дежавю! Только сейчас я спокоен и уверен в себе.

– Петенька, – лепечет Пампушка, когда я устраиваюсь рядом и беру ее за руку.

– Я здесь, родная, – целую Киру в холодный, влажный лоб. – Можешь рожать.

– Пф, спасибо, что разрешил, – препирается со мной, а следом набирает полные легкие воздуха. – А-а-а!

Не успев толком испугаться, я слышу детский крик. На руках, как по волшебству, оказывается теплый сверток.

Это чудо. Маленькое чудо.

Наш сын.

Теперь у нас большая семья. Кто бы мог подумать, что девочка из прошлого подарит мне настоящее счастье. Дважды. И это не предел.

*

* История Константина Воскресенского и его Веры

""Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце""

– Ты переезжаешь ко мне, – звучит безапелляционно. Как факт.

– Я не могу, – спорю, но Воскресенский не знает слова «нет».

– Тебе негде жить. Нет работы. А моим дочкам нужен присмотр. Ты нам подходишь.

– Я ведь кондитер. У меня нет опыта общения с детьми. Совсем нет, – прячу взгляд.

– Ты им нравишься. Остальное неважно. Я готов сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Нас прерывают рыжие двойняшки. Забираются отцу на колени, и он тут же смягчается.

– Мама будет жить с нами? – одновременно указывают на меня.

После развода я лишилась всего. Любимый муж оказался лжецом и предателем. Мало того, что завел интрижку на стороне, сделал ребенка любовнице, так еще и отсудил мой бизнес.