— Верник? — как-то недоверчиво спросил друг.

— Погодин, а что с последней нашей встречи тебя враги зрения лишили или я так изменилась до неузнаваемости? — не удержавшись, съязвила в ответ.

— Алька! — выдохнул он, сгреб меня в охапку и закружил.

— Пусти! Ну, пусти же, раздавишь! — трепыхалась я, как пойманная в силки птичка.

Отпустил. Снова оглядел и… заорал.

— У тебя совесть есть? Ты где была? Твой труп весь лагерь и пол Академии по всем ущельям Лорны разыскивают уже две недели, Пелагея Джоновна чуть с ума не сошла, дед твой прилетел лично, а ты так просто заявляешься и говоришь «привет».

— Как две недели? — обалдела я, — мы же вчера… и тропа… обвал там…

Ноги стали ватными, подкосились и спасительная для психики темнота приняла меня в свои объятья."

"Очнулась, конечно же, в медицинском домике. Пахло лекарствами, озоном и еще чем-то специфическим. Стены были выкрашены в ровный светло-голубой цвет, а в соседней комнате разговаривали на повышенных тонах двое мужчин. Оба голоса я узнала. Один принадлежал мужу, а второй невысокому пожилому ксури Ваку Париту, которого еще в Академии назначили старшим медиком экспедиции.

— Вы немедленно пропустите меня к ней! Это курсант вверенного мне подразделения! — орал тангир Элвэ. Странно, никогда не слышала, как он кричит. Дарин умел говорить так, что вокруг все замолкали и внимательно его слушали, даже если до этого в помещении стоял гвалт

— У меня приказ легара, никого не пускать к фаэре Верник! — что ж, медики тоже могут быть суровыми и непоколебимыми. Голос маленького ксури даже не дрогнул.

— Поймите, фаэр Париту, я обязательно должен увидеться с Алевтиной! — «леденец» немного сбавил обороты.

— У Верник психическое расстройство с депрессивной составляющей, в следствии чего девочка просто не выдержала всего, что на нее свалилось. В ее состоянии покой нужен, хотя бы пару дней. Вы понимаете, что такое покой, тангир Элвэ? — доктор был не приклонен.

— Понимаю, — вздохнул Дарин, а мне ужасно захотелось его увидеть. Ну хоть одним глазочком, хоть в щелочку, но встать почему-то я не могла.

— Тем более, — продолжил разговор Вику Париту, — насколько я знаю, все события, так повлиявшие на Верник, вы пережили вместе. Боюсь, если она вас увидит, ей может стать хуже.

— Не станет ей хуже, доктор! — тангиру тоже было не занимать настойчивости, — Поверьте, я точно знаю, как сделать Алевтине Верник хорошо…

— Нет! — ксури по прежнему стоял на своем, а у меня вся кровь прилила к щекам, когда я услышала, что сказал ему Дарин. Стыд-то какой… Ну, «леденец»!

— Вы же сами были молодым! — взмолился Элвэ.

— У вас с Верник отношения? — спросил док. Ну, да. Такая стратегия могла сработать, ксури очень ценили чувства, берегли свои и уважали чужие.