Сразу за ними шел Погодин и бесстыдно обнимал свою жену Алейну, которая хоть и брыкалась для виду, но и сама тесно прижималась к мужу. Келегана и Тугрона сопровождали еще два эленмарца. Судя по всему они — еще невиданные нами, мужья бабушки Явы. Снегирева впорхнула, держа под руку очень красивого мужчину. Глероса-то мы только в виде чудовища рассмотреть успели, а в человеческом облике нам его показывать не спешили. Теперь понятно почему. Очень уж он выделялся даже среди очаровательных представителей сильной половины Эленмара. Хотя… здесь сильные, пожалуй, все же не мужчины.

Стелла кивнула нам и отвела жениха подальше, прилипнув к нему, как жвачка к графину.

— Смотри-ка, что творится? — не удержалась от комментария Хунька. — Мы ее медведя очеловечиваем, дрессируем, а она нам его потом даже показывать не хочет. Нет в мире справедливости!

Но справедливость все-таки была. Она вошла с энфиной Яванной и арт-легаром Соргом. Увидев Фархунду «остроухая справедливость» улыбнулась фирменной улыбкой Беллимов.

— О, еще один медведь от зимней спячки очнулся, — оторопело выпалила Хунька, явно нервничая.

 — Ну, этого-то еще дрессировать и дрессировать до нужной кондиции.

— Не хочет на велике по арене гонять? — поинтересовалась я.

— Хуже, — мрачно отозвалась она, направляясь прямо к объекту будущей дрессуры. — Так и норовит на раскаленных углях сплясать. Спасу нет. Такой плясун оказался! Жалко мне его.

О чем говорили Фархунда и Фингорм не слышал никто, но улыбка на лице Беллима стала хищной, а в глазах блеснуло нечто такое, что не оставляло сомнений — эленмарский тигр вышел на охоту.

— У Хунечки тоже кавалер появился, — умилилась мама, — кого-то он мне напоминает!

— Андроида ее личного! — подсказал ей отец.

 — Как там его? Греческое такое имя… Феокл, кажется. Баловство это — девочкам роботов для забав покупать. А ты как считаешь, зятек?

— Прототипы гораздо увлекательнее, — подтвердил муж, чем поверг маму в шок. Папа промолчал, но ответ Дарина заставил его задуматься.

— Ты не мог бы немного смягчать свои ответы моим родителям? — зашептала в остроконечное ухо супруга.

— Ты хочешь, чтобы я врал родственникам? — наигранно возмутился он.

А я смотрю в бирюзу с золотыми искрами, а там хитрость через край плещется.

Понятно, за «свадьбу моего мужа мстит». Может и не стоило огорашивать родителей, но, как представлю Анвен тянущую к нему наманикюренные лапки, аж зло берет!

— Когда ты вернешься в подземелье? — спросила я, переведя тему.

— После ужина, птенчик. Никто ничего не должен заподозрить до обряда. — Муж виновато улыбнулся и обнял меня за плечи, притянув к себе. Мне лишь оставалось тяжко вздыхать и просить время тянуться, как можно медленнее.