Там, между двумя вазонами с пышными кустами, притаилась скрытая панель. Совсем рядом стена с легким шипением отъехала в сторону, являя взору большую спальню.

Посреди открывшегося помещения стояла огромная кровать, накрытая розовым, атласным покрывалом. С потолка спускался овальный держатель для балдахина, который тоже был розовым, но несколько другого оттенка. Кругом лежали пушистые ковры, коврики, шкурки, половички в цветовой гамме от белого до насыщенно-алого. Вообще, веселенький вид спаленки никак не вязался с этим жутким местом. И все же здесь господствовало изобилие пушистых, мягких пуфов, кресел, подушечек, думочек и всевозможных зеркал в позолоченных рамах.

— Бездна! Проклятая бездна! — выругалась Саяна. Она добрела до первого пуфа и тяжело на него опустилась, как раз напротив огромного зеркала. — Ну почему это всегда так больно! Так неимоверно, мучительно больно! А эффекта хватает на пару лет! Пара лет и такая дикая боль!"

"Женщина взвизгнула и, стянув с ноги туфель, с силой запустила им куда-то в сторону кровати. За первым последовал второй. А потом она откинула назад, закрывавшие лицо волосы, и взглянула в зеркало.

Нам тоже было хорошо видно ее отражение. Хранительница подземелий изменилась. Исчезла седина, морщины, распрямились плечи. Талия стала тонкая, а грудь и бедра подтянутыми. Из зеркала на мир смотрела юная девушка. Такая вполне бы сошла за нашу с Хунькой ровесницу. Голос. Голос у Саяны тоже поменялся. Он стал звонким, словно колокольчик на ветру.

Новоиспеченная красавица подскочила с пуфа и покрутилась перед зеркалом, рассматривая себя с разных ракурсов. Она то выставляла вперед грудь, то заглядывала себе через плечо, пытаясь рассмотреть изменившийся зад, то показывала язык или корчила рожи.

А мы были вынуждены находиться на месте, дабы не обнаружить своего присутствия.

— И почему они так страшно кричат? — звонко спросила девушка у своего отражения, ласково ему улыбнувшись. — Разве им жаль для такой красоты пары-тройки десятилетий жизни? Фууу, противные! У эленмарцев непростительно долгая жизнь. Почти такая же долгая, как у айвенов, а это несправедливо! Мы лучше, умнее и древнее. И значит мир должен принадлежать нам.

Теперь все стало понятно.

Это был кто угодно, но только не Саяна. Старушка, видать, тихо почила давно, а незнакомка тайно заняла ее место и все это время с помощью древнего артефакта питалась жизнью эленмарцев, проходящих обряд в Храме. Ужасно. Она пила их жизнь! Как вампир, как самый мерзкий из вампиров. Получается, что под маской хранительницы скрывалась представительница расы айвенов, до недавнего времени считавшейся исчезнувшей. До этого момента я видела лишь одного айвена — это отец моей сестры, лорд Кебрим.