— Заблудились? — сплюнул под ноги лохматый темноволосый мужик лет сорока.

— Ой, Жорик, не бузи, — поморщился Рыбак. — Мы в гости по-соседски.

— Невовремя, — снова сплюнул Жорик.

— А что, помер кто-то? — с усмешкой спросил бородач. Его одарили такими взглядами, что усмешка мигом пропала. — Извините. Кто?

— Никто пока, — тяжело вздохнул лохматый. — Но Дарья Васильевна очень плоха.

— И давно⁈ — воскликнула Мила. — Пустите меня к ней!

— Третью неделю всё хуже и хуже. — Жорик посмотрел на девушку. — А ты не Мила, часом? Племяшка Агафьи?

— Да!

— Ничего себе, как выросла!

Удивился не только он — вся с каждой секундой растущая группа встречающих удивлённо забурлила.

— Вот время-то идёт, — пробормотал кто-то. — Вчера ж ещё пешком под стол ходила.

— Я лекарь! — подняла голос Мила. — Дайте я посмотрю на неё!

— Так она тоже лекарь, — снова тяжело вздохнул лохматый. — И думаю, посильнее твоего.

— Ты чего, Жорик, дурак, что ли? — вперёд шагнул Рыбак. — Или на место старосты метишь?

— Что, мля? — набычился власовец.

— А то, что тебе русским языком говорят: это лекарь. Поможет, не поможет, откуда тебе знать? Что ты сопли жуёшь, дай ей пройти!

— Действительно, Жора, они же свои!

— Что они плохого сделают, это же не Щавелевцы!

— Ладно, ладно.

— Лохматый смутился и отошёл в сторону. — Она с Жанной у себя. Проводить?

— Я помню! — Мила сорвалась с места и унеслась в глубь деревни. Мы же не спеша пошли следом.

Забавно, будто на месяц в прошлое вернулся: знакомые бревенчатые заборы вокруг каждого участка и торчащие из-за них дома, будто их строила одна и та же бригада. В общем, один в один Савино, каким оно было, когда я приехал.

— А что у вас со Щавелевым? — уловил одну из фраз Рыбак.

— Вы же дружили с ним.

— Дружили, — идущий рядом Жорик сжал кулаки. — А потом он захотел стать нашим бароном.

— И? — подбодрил рассказчика, когда тот замолчал, Топор.

— И Дарья Васильевна отказала. Они поссорились, и он наслал на неё порчу.

— Это из-за этого она сейчас плоха? — уточнил я.

— Да… а ты кто? Не помню тебя… — Жорик ткнул в меня пальцем.

— Это наш барон, Дмитрий Николаевич, — представил меня Топор.

— Барон? — Жители Власово разом остановились.

— Не бойтесь, он порчу не накладывает, — с усмешкой проговорил Рыбак.

Но шутка явно не удалась. Нас окружало не меньше тридцати местных, и доброжелательности на их лицах не было.

— А он, случаем, не друг Щавелева? — с угрозой процедил Жорик. — Они же тут все пантелеевские гниды активизировались, как тот помер.

— Может, они сговорились, — буркнул кто-то. — И этот добивать Дарью Васильевну пришёл.

— Спокойно! — встал передо мной Рыбак. — Дмитрий Николаевич хороший, и это он убил Пантелеева.

На дороге между двумя деревянными заборами повисла тишина.