— С ним всё хорошо, — прошептала Мила, и её холодные пальцы коснулись моей ладони.

— Знаю.

Я улыбнулся уголком губ и снова принялся вглядываться вдаль в надежде увидеть там встречный автомобиль.

— Да где же? — Свят в очередной раз сверился с картой. — Мы уже скоро подъедем к месту, откуда он в последний раз связывался. Не могли же мы его пропус…

— Вон! — одновременно закричали Даня и Мила, когда фары осветили машину. Она съехала на обочину и уткнулась бампером в поле.

Я выскочил из внедорожника еще до того, как он остановился, и уже через секунду распахнул водительскую дверь потерпевшего аварию автомобиля.

— Это он! — крикнул уже подоспевший Паша, тыкая пальцем в парня, комплекцией до боли напоминающего Антона.

Лицом он уткнулся в рулевую колонку.

Не проверяя, жив ли он, я подцепил пальцами ошейник, и в следующий миг он превратился в безопасный кусок мусора. Приступить к лечению я не успел — между мной и Фениксом втиснулась Мила, а со стороны пассажирского сиденья в машину влезла Света.

Я отошел, но не мог отвести взгляда от происходящего в салоне.

— Жив, но потерял много крови, — сообщила Мила.

Паша тут же подорвался и, аккуратно подхватив друга, положил его на траву.

Девушки снова склонились над ним, причем Мила действовала абсолютно спокойно и сосредоточенно, а по щекам Светы текли слезы. И это при том, что Феникса узнать было невозможно: магопластический хирург поработал хорошо, и его лицо полностью изменилось.

— Он выживет. — Я положил руку на широкое плечо Паши.

— Знаю, — выдохнув, кивнул тот. — Для него это царапина. Как-то у него было четыре таких дыры.

— Дайте маны! — обернулась Мила, и мы одновременно со Святом подскочили к лекарям.

Вспышки магии засверкали с новой силой, и, если честно, я думал, что после лечения Феникс проваляется без сознания еще минимум сутки, но он вдруг сначала пошевелился, а еще через несколько секунд открыл глаза.

— Привет, девочки, — едва слышно прошептал он, а потом увидел меня. — О! Дима! Я знал, что ты успеешь…

— Хорош трепаться! — склонился над другом Паша. — Что случилось?

— О! И ты здесь, — тепло улыбнулся Антон. — Ой, у меня же рожа эта кривая…

— Хорош трепаться, говорю! — Паша наклонился ещё ниже.

— Точно! — Феникс скривился от боли и снова посмотрел на меня. — Писец грядёт, Дима… слушай меня внимательно. Только дайте сначала попить и сделай что-нибудь с той херней, что у меня на шее.

— Уже сделал, — успокоил я друга и протянул ему бутылку с водой.

Удовлетворив жажду, с перерывами, и периодически морщась от боли, Феникс поведал о своем внедрении.

— Петра Алексеевича? — ошарашенно переспросил я, когда он назвал имя своей цели.

— Ага, нашего главного ликвидатора. Начальника Кости.