Она убрала волосы в большой бублик на голове, но несколько прядей упали на лицо, переливаясь в лучах света."

"Эта маленькая вредная коза, как только ей стало лучше, сразу же активно взялась за учебу, не интересуясь мнением врача, что ей нужно больше отдыхать. Как трудоголик я мог ее понять, как ее преподаватель — даже одобрял подобное рвение. Как мужчина, который неделю спал на диване, просыпаясь по три раза за ночь от дикого стояка, — нет!

Вечерами я ложился с ней рядом, прижимал к себе, и мы говорили обо всем — об учебе, работе, семье. Дожидался, пока она заснет, и уходил на диван, потому что желание сделать ее своей было почти нестерпимым.

Наши поцелуи становились все горячее, я заводился до искр из глаз, да и Полина, кажется, была уже готова. Но она все еще была слаба, а мое мужское эго разорвалось бы к чертям, если бы она уснула в самый неподходящий момент.

Первые три дня у нее держалась высокая температура, которую не всегда могли сбить жаропонижающие, выписанные Денисом, нашим семейным врачом. Она много спала, без аппетита ела, а на ее теле появлялись все новые язвочки. Полина наотрез отказалась снова мазать их зеленкой, и мне пришлось идти в аптеку за гелем, который тоже выписал Дэн.

На четвертый день она проснулась бодрая, на ее щечках даже появился румянец, а у самой Синицыной — аппетит. Готовить я действительно не умел, поэтому кормил свою девушку исключительно доставкой или яичницей.

Впервые в моей квартире девушка жила так долго. Впервые меня напрягало не то, что в моем доме кто-то есть, а то, что я не могу до нее дотронуться. Впервые я откладывал работу, чтобы провести время с ней. До нашей встречи именно моя работа была в приоритете.

Полину хотелось прижать к себе и… Дальше фантазия подсовывала такие видения, что душ не помогал.

На тренировки я тоже забил, потому что торопился домой.

Я больше не анализировал свои чувства, понимая, что все — меня накрыло с головой. Присутствие в моем доме женщины впервые не отвлекало, а заводило и радовало. Очень упрямой женщины, нужно признаться. Она была почти полным моим отражением в том, что касалось работы, и это злило.

— Привет, — Полина подняла голову, вытащила наушник из уха и улыбнулась, — я пишу лекцию. Ужин на плите, мне нужно еще минут тридцать.

Вспомнил, что и я когда-то как она откладывал личную жизнь, чтобы доделать свои дела. Ровно до того момента, пока Полина не переехала ко мне.

Она снова опустила голову и сосредоточилась на своих записях.

Я развернулся и пошел в кухню, на ходу расстегивая пуговицы на рубашке. Подошел к плите, поднял крышку кастрюли и обалдел. Борщ! Я взял ложку, попробовал, потом еще одну, а за ней следующую. Это было очень вкусно. Почти как у моей бабушки, которая всю жизнь прожила в деревне.

Развернулся и снова вернулся в спальню.