Вчера я соображала совсем плохо. Помнила лишь, как шла до его машины. Потом была незнакомая комната, серьезный молодой доктор и диагноз — ветрянка. Десятидневный карантин и самая заботливая сиделка в лице Логинова Руслана Евгеньевича.

В себя я пришла только утром в его кровати, когда Руслан поил меня жаропонижающим.

— Может, я все-таки съеду? — робко предложила я, когда Логинов аккуратно прижигал ранки у меня на лице.

— Во-первых — куда? А во-вторых — нельзя, — спокойно возразил мне «уголовник», продолжая свое занятие. — Раздевайтесь, Синицына, на теле тоже нужно все обработать.

Я покраснела и опустила ресницы. Проснулась я не просто в его кровати, но и в его одежде, в которой я почти тонула. И без белья.

Руслан клялся и божился, что переодевалась я сама, а он стоял за дверью и нервно грыз ногти, каждую секунду представляя, как я падаю в обморок, но врал неубедительно…

Однако смущение не проходило. Подпристальным взглядом Руслана медленно развернулась к нему спиной. Поправила одеяло на груди и закусила губу.

Логинов же либо перестал скрывать свои садистские наклонности, либо была другая причина, но, кажется, мое состояние ему даже нравилось.

Я глубоко вдохнула, когда кончики его пальцев прошлись по шее, поправили волосы, пробежались по спине. Руслан ловко подхватил края футболки и, задрав ее повыше, стал заботливо обрабатывать сыпь.

Прикосновение прохладного воздуха к разгоряченной коже и его присутствие так близко волновало. Стая мурашек образовалась на затылке и организованной толпой побежала вниз по позвоночнику.

— Не так уж и много сыпи пока, но Денис сказал, что еще могут быть высыпания, — хрипло объяснял Руслан Евгеньевич, который волей судьбы оказался для меня просто Русланом.

— Тебе разве не нужно на работу? — почти простонала я.

— Завтра. Сегодня я взял отгул, — пояснил для меня Логинов. — Как я мог оставить тебя в таком состоянии?

— Ты точно переболел ветрянкой? — в который раз поинтересовалась я.

— Точно. Не думай об этом. Померь температуру лучше.

Мне протянули градусник, который я нервно сунула подмышку. Утром тело болело не так сильно, как вчера, но чувствовала я себя по-прежнему очень плохо. Волнами накатывала слабость, а глаза закрывались сами собой.

— Теперь грудь, — хрипло потребовал Руслан.

Я отрицательно замотала головой.

— Полина, не буду скрывать, что твое тело меня очень волнует, но сейчас твое здоровье гораздо важнее, — его голос обволакивал.

— Я сама, — попросила я, когда мышцы живота скрутило.

Посильнее сжала бедра и еще крепче прижала к груди одеяло. Запикал электронный градусник, немного приводя меня в чувства.

— Давай его сюда, — потребовал Руслан.

Я достала градусник и быстро посмотрела на дисплей — 37,5.