Действительно осознал, словно кувалдой по голове шарахнули. Понял, что все это не игра и Синицына пробралась под кору головного мозга, отравляя собой все тело.

Настолько, что я за две минуты придумал чертов адвокатский клуб, добавив себе бесплатной работы. Просто потому, что у нее правда был потенциал. И потому, что я хотел помочь ей избавиться от слухов. Но главное — потому что она хотела учиться. И я мог ей это дать. Нет, я ХОТЕЛ ей это дать. Именно ей, все остальные меня не волновали.

С ректором я вчера не побеседовал. Позвонил вечером, но он не взял трубку.

Решил, что сегодня в перерывах между парами зайду и объяснюсь.

Моя жизнь стала напоминать сломанные американские горки. Полину тоже эмоционально шатало. Отношения, которых я пытался добиться, в обществе были табуированы. И приходилось напоминать себе, что я уйду после первого семестра, а вот Синицыной учиться еще неполных три года.

Я на автопилоте собрался на работу. Горячий кофе только подогревал бурю внутри. Грудную клетку жгло от переполняющих эмоций и от дрянного предчувствия.

Нервы были на пределе, а тело напомнило, что регулярный секс, особенно по утрам, благотворно влияют на мужское здоровье и настроение.

И снимает стресс. Мой стресс сам был в стрессе. Кажется, у моего стресса просто появился свой человек.

Член каждое утро просыпался первым, напрягаясь так, что сводило мышцы пресса. И, предатель, падал, стоило мне только вспомнить о Славе. Или представить фиалку. Зато, как разумный организм, мгновенно реагировал на мыслеобраз Полины.

Злой, сонный и недовольный, я сел в машину, завел мотор, включил на всю громкость КиШа «Мертвый анархист» и сорвался с места.

Басы долбили со всех сторон, а в мозгах немного прояснялось. Музыкальная волна перебивала в моей голове женский голос: «Раздевайтесь, профессор». Я бы разделся. И ее раздел. А потом довел бы ее до пика раза три, прежде чем улететь самому.

Я впервые чуть не опоздал. До начала занятий оставалось всего пять минут. Я выключил магнитолу, посмотрел в окно и, кажется, во второй раз в жизни познал состояние аффекта.

Синицына разговаривала с Арсением. Тем самым, о котором она мне говорила в алкогольном опьянении, когда я забрал ее от Лили.

Полина стояла ко мне спиной, а кандидат в сломанные конечности улыбался ей и преданно заглядывал в глаза."

"Я сжал зубы, вышел из машины и зло хлопнул дверью. Полина, словно почувствовала мой взгляд, обернулась, испуганно округлила глаза, а потом вдруг выражение ее лица поменялось на равнодушное и холодное.

Она отвернулась, поправила рюкзак на плече и быстрым шагом направилась в сторону университета.