О том, что мне делать и что говорить Синцыной, старался не думать. Ни один план с ней не срабатывал, а все мои попытки как-то сблизиться переворачивались с ног на голову и мне же выходили боком.

Поэтому я решил действовать по ситуации и решил сосредоточиться на работе и предстоящем суде.

— Приехали, — уведомил я мартышку и поставил машину на ручник. — Столовая есть на первом этаже, кафе у ворот, если есть захочешь.

— Я все взяла с собой, — радостно сообщила мне Виола, — чтобы тебя не отвлекать.

— На уроках не жевать! — предупредил я.

— Бубузяблик, я не маленькая, — надулась Виола.

— Я что про Бубузяблика говорил? — строго напомнил я.

— Я помню. Пошли!

Виола шустро вышла из машины, дождалась меня, взяла за руку и повела в институт. Я незаметно осматривался, но Синицыной в поле видимости не было. Зато были две ее подружки-первокурсницы — Соня и Марина. Обе вежливо поздоровались и пошли на свои занятия, а я с трудом сдержал порыв остановить обеих и поинтересоваться, где сегодня ночевала Полина…

Я дошел до нужной аудитории, жестом отправил Виолу сидеть в уголок и приготовился сеять мудрое, доброе, вечное.

Надеюсь, она не осмелится сегодня прогулять!

Не осмелилась. Сразу после звонка Полина первая вошла в аудиторию, высоко вздернув подбородок. Покосилась на меня, обдавая холодом своего взгляда, и грациозно села за парту, снова выводя из себя.

Кажется, я дымился. Из ушей валил пар, а некоторые части тела, как всегда, напряглись в ее присутствии, да так, что я забыл, где я, какую тему должен обсуждать со студентами и собственное имя до кучи.

Стоял, сжимая зубы до боли, и грозно смотрел на студентов, которые гадали, в чем причина недовольства преподавателя.

Вдохнул побольше воздуха и выдавил:

— Открываем тетради и пишем…

И начал говорить, больше всего в тот момент мечтая о спасительной анестезии. Или напиться снова до потери памяти. Полина писала, не поднимая головы, а мне оставалось только исподволь буравить взглядом ее макушку."

"Виола, до того момента сидевшая настолько незаметно, что я порой забывал о ее присутствии, вдруг достала из своего рюкзачка пирожное-трубочку и сок.

Я мотнул головой сестре, чтобы пересела за мой стол, обошел его и встал так, чтобы скрыть от студентов. И успел заметить удивленный взгляд Полины, брошенный на мартышку. Она удивленно распахнула ротик, а потом хмуро сдвинула брови, явно подумав не то, что нужно.

Я глянул на часы и выдохнул:

— Занятие окончено. Синицына, задержитесь!

Глава 27

Полина

— Руслан Евгеньевич, вы обалдели? — без предисловий налетела я на Логинова.

Руслан Евгеньевич обалдел, но больше от моего приветствия.