Снова вернулся к ее груди, втянул сосок в рот и нырнул пальцами под резинку трусиков. Мокрая. Возбудилась не меньше, чем я.

Лаская языком твердую вершинку соска, стал в такт ласкать чувствительную точку на клиторе. Полина застонала громче, вцепилась коготками мне в спину и заерзала:

— Руслан, не надо-о-о-о…

Я решил проигнорировать просьбы, произнесенные тоном, словно она вот-вот кончит, и продолжил, размазывать влагу по клитору. Боль на плече от ее коготков добавила пикантности и немного отрезвила. Полина хватала ртом воздух, когда я наращивал темп, натирая уже пульсирующий клитор.

Она вдохнула и задрожала от первого оргазма. Это было самое красивое, что я видел в своей жизни. Девушка, от которой у меня крыша поехала так давно, что я уже и не помнил, кончала на моем диване. От моих ласк. Она закатила глаза и почти беззвучно улетала, содрогаясь всем телом. Обмякла и зажмурилась.

— Вот так, — мягко прошептал я, возвращаясь к ее губам.

Нежно поцеловал, шепча что-то, что должно было ее успокоить. Полина распахнула глаза, в которых я мгновенно утонул. Топь, адская, мать его, топь.

— Как ты? — хрипло поинтересовался я.

— Угу, — невпопад ответила Полина.

Ее щечки раскраснелись, она закусила нижнюю губу, рассматривая потолок.

— Иди ко мне! — потребовал я, горя желанием сравнять счет в количестве оргазмов.

Поцелуй, сначала нежный, превратился в дикий и сумасшедший. Я бы ее всю съел, без остатка. Целовал ее шею, плечи, грудь, сходил с ума от гортанных стонов.

Как оказались на кровати, я не помнил. Только то, что мне в голову пришла одна здравая мысль о защите, которая хранилась в прикроватной тумбочке.

Опустил Полину на постель, рывком стянул с нее штаны и белье.

Моя одежда полетела следом. Открыл выдвижной ящик, достал презерватив, разорвал зубами упаковку и кинул взгляд на Полину. Она притянула ноги к груди и внимательно следила за моими действиями. Красивая до скрежета зубов. Длинные волосы волнами спадали и ласкали ее обнаженное тело. Переливались в лучах солнца. Ведьма, мать вашу. Вредная, колючая и моя!

Руки затряслись, пока я раскатывал латекс по себе — от ее взгляда, в котором читалось смущение и любопытство. От предвкушения, что еще немного, и она станет моей в самом низменном понятии этого слова.

Я не знал, что говорить. Сжал зубы до боли и уговаривал себя немного сдержаться. В первый раз. Ей все равно будет больно, а я не хотел продлевать эту агонию.

Опустился на постель, схватил ее за лодыжки и дернул на себя, подминая под свое тело.

— Хочу тебя, — единственное, что я смог из себя выдавить, прежде чем обрушиться поцелуем на ее губы.

Ласкал ее тело, каждый миллиметр. Расслабляя, успокаивая, подготавливая. Перевернул на живот, выцеловывая каждый позвонок.