Про таких говорят — настоящая леди. Нет, сестра у меня не неженка. И спорт любит, и за футболистов поболеть может, но делает это легко, красиво, словно позирует на камеру для какого-то романтического фильма. Не то что я.

Я с детства любила драки, подвижные игры и совсем не девичьи виды спорта. Последние несколько лет увлеклась дзюдо и даже добилась неплохих результатов. Мальчишки считали меня своим парнем, другом Женькой. Возможно, поэтому, когда красавец Стас обратил на меня внимание и как бы между прочим пригласил в клуб, у меня и выбора-то особого не было — пошла, словно кролик загипнотизированный удавом.

И да, у нас было. На что я надеялась? На то же, на что надеются миллионы женщин, считая, что уж со мной-то он окажется совсем другим! Уж я-то сумею его удержать, потому что очаровательная, неотразимая, смелая и мудрая. Но очень скоро, эта смелая и мудрая точно так же льет слезы в подушку, как все ее предшественницы.

Вот только я не лила. Просто в графе «неудачный опыт первой любви» поставила жирную галочку. Хотя, все то, что Глинский мог предложить даме в постели, мне в принципе понравилось. Но, возможно, потому, что просто не с чем было сравнить. И Светка не подвела, отшив Стасика еще на первом подкате.

Так что Маринка ошибалась, не дрожала я от вожделения при виде холеной физиономии, а вот злость за всех обманутых женщин мира была. Его бы со мной на татами на честный бой, только Стасик и минуты не продержится. А слабаков я не трогаю, потому что их и без того жалко.

— Запомни, Селиванова, Бурмистровы всегда держат удар. А моя сестра Глинскому не по зубам, — небрежно ответила старосте. — Смотри и учись, пока я добрая.

Ох, ну почему меня так легко на «слабо» взять? Кому нужен этот спектакль? Мне? Да ни в коем случае. Глинскому? Не думаю, что ему нужно внимание бывшей, пока он окучивает очередную будущую. И все же я направилась к гардеробу, где Стас, как настоящий рыцарь, помогал новой пассии надеть легкую курточку."

"Мое преимущество — это неожиданность. Шаг я ускорила, а подойдя к Глинскому, поднялась на цыпочки и коснулась губами гладкой щеки. В нос тут же ударил аромат его парфюма. Слишком сладкий для мужчины. Сейчас он вызывал у меня лишь раздражение, а ведь совсем недавно нравился. Впрочем, не только парфюм, но и сам носитель аромата вызывал подобные чувства. Что умерло, как говорится, больше не встанет.

— Привет, сладкий! — пропела я, глядя прямо в удивленные глаза Глинского.

Это была истинная правда, потому что карамельное амбре пропитывало все вокруг, вырываясь дальше в длинную рекреацию. Симпатичная дама захлопала наращенными ресницами и спросила:

— Стасик, кто это?

Кто-кто, Турук Макто, хотелось ответить мне, но я сдержалась. Вместо этого вполне дружелюбно улыбнулась хорошенькой шатеночке.