Над храмом первородных запрещены полеты, а своим ходом сюда никто не добирается, поэтому уединение гарантировано. Моя предшественница считала, что здесь к жрице приходят предсказания, а сама за всю жизнь лишь один раз грозу на перевале предсказала, да и то, я думаю, случайно, — грустно улыбнулась будущая свекровь. — Будущее хотят знать все: и люди, и арсы. Когда почетную миссию поручили мне, я едва ли не сутками сидела здесь в ожидании озарения…

— И как? — очень уж интриговало название — комната тайн.

Чьих тайн? Личных? Паломников, посещающих храм? Сильных мира или самого мира? Чем больше жаждущих, тем больше у них тайн.

И все же, чем-то меня притягивала комната, цепляла, будоражила.

— Никак. Ничего не произошло, по лицам я читаю намного лучше, а душ совсем не чувствую, — вежливо и предельно честно.

— Вы позволите мне здесь остаться на какое-то время? — спросила я.

— Разумеется, — кивнула леди Рацис и… не сдвинулась с места.

— Одной, — не слишком тонко намекнула я.

— Ах, да, — опомнилась жрица. — Мы так долго мечтали о том, что наш сын женится, а теперь в это и поверить страшно.

Мне кажется, если я отвернусь и хоть на секунду упущу тебя из виду, ты растаешь, как дымка в утреннем лесу.

— Не растаю, — пообещала я. Слова матери Лесара тронули едва ли не до слез.

— Ты береги его, Инни, — вдруг попросила эта гордая женщина. — Он сильный, одаренный, умный, но перед тобой и некоторыми жизненными обстоятельствами беспомощен.

Не ожидала он нее. Мне Хорилайн изначально показалась не такой глубокой, какой она, несомненно, была на самом деле. И она единственная во всех мирах любила Лесара так же, как я, а может и больше.

Хотя, больше не бывает.

— Я за него жизнь отдам, — ответила я, а она…

— Не нужно отдавать, просто сбереги то, что уже есть.

Леди Рацис покинула странную комнату. Если ни она, ни ее предшественница здесь ничего странного не чувствовали, то зачем Фрей хотел, чтобы я суда пришла? Возможно, для видения нужен более сильный дар?

Попробовать стоило."

"Я вышла в центр помещения, встала под дыру в потолке, закрыла глаза и представила над собой звездное небо. Точное такое же, каким его изобразили первородные арсы над величественной статуей Адана.

Ничего не произошло.

Потом опять ничего не произошло.

И опять ничего не произошло.

Через пять минут я почувствовала себя глупо. Чудес не бывает, всему есть логическое объяснение. С чего я решила, что увижу что-то важное, если до этого меня преследовали лишь неясные картинки прошлого? Кроме, конечно, последнего раза, но про него я предпочитала не вспоминать, потому что такого просто не могло случиться.