– Вы меня извините, Катерина? Всё-таки дела о себе напомнили, – сказал царевич.

– Да, конечно, – ответила я с лёгкой полуулыбкой.

Его слова задели меня, но совсем немного. Ведь если говорить о сословиях, я-то могу кого хочешь за пояс заткнуть – не каждый может похвастаться тем, что в родословной есть настоящий граф! А я могу, у меня по бабушкиной линии сам граф Алексей Дмитрич Воронцов имеется, именно он подарил пра-пра-прабабушке эти серьги. Подумаешь, что потом проигрался вдрызг где-то на водах в Европе и пустил семью по миру. Я коснулась уха пальцем, чтобы материально почувствовать свою связь с родовитыми предками, и ужаснулась.

Я поискала глазами Андрея. Он был довольно далеко, у самой кафедры, и вальяжно беседовал о чём-то с руководством Бауффа. И ни одного официанта рядом.

Ну ничего, может, даже лучше – сама найду. Хотя возвращаться в одночестве на площадку, где мы только что танцевали, было неловко. Но я всё равно заторопилась, ведь ещё две пары по нашему примеру начали танцевать на зелёном, как трава, покрытии возле бассейна, голубые воды которого облизывали мелкую мозаичную плитку и с лёгким всплеском переливались в аккуратные металлические решётки по периметру.

Так и не решив, улыбаться или нет, я принялась искать семейную реликвию и, к моей неуёмной радости, заметила блеск золота на полу. Подошла, присела на корточки, подобрав платье, и подняла серёжку."

"О, счастье! Надо же быть такой растяпой! Три века мои родственники хранили эти украшения, и тут откуда ни возьмись – я: надела в третий раз в жизни и потеряла… Впрочем, мне всё равно некому их передавать.

Вдруг я увидела вишнёвые носы лакированных туфель перед собой и выше стройные ноги, обтянутые чулками. Очень длинные ноги. И очень короткое платье. Я поднялась. Прямо передо мной с наглой ухмылочкой на пухлых вишнёвых губах стояла Лана.

– А кто-то, я смотрю, переводит и переводит, – произнесла она, обдав меня хмельными парами.

– Я не понимаю ваши инсинуации, – сказала я, – партнёр…

– Имей в виду, Андрей твоим партнёром не станет! Разве только на одну ночь, – она мерзко осклабилась. – Я его знаю.

– Что вы себе… Я не… – пролепетала я.

– Ты очень даже «да». Наблюдаю я за тобой, переводчица, – прошипела Лана и вздёрнула руку, словно собралась схватить меня за грудки, однако остановилась и наманикюренные пальцы зависли в неприятной близости к моему лицу, – ты уже лужицей под столом растеклась, на всё готовая!

– Я не буду с вами разговаривать! – Я развернулась, оскорблённая и поражённая, неужели со стороны видно, что царевич мне нравится?

Лана, выше почти на голову, схватила меня за локоть и развернула.

– Будешь.