Твоя мать позволила себе лишнее, и посмотри, куда это её привело…

Она показывала пальцем в сторону Москвы, где была похоронена мама, и тщательно пыталась вытравить всё, что могло быть во мне похожим на неё. Не со зла, просто она меня сильно любила. И маму Лилю тоже любила. Наверное. Не зря ведь она в день её рождения, тринадцатого июля, всегда садилась за стол под торшером, наливала ликёру, пила потихоньку терпкую сладость и плакала. Правда, делала это только тогда, когда думала, что я сплю. Я ей не мешала – человеку даже в коммуналке иногда надо побыть одному: с мыслями, с горем или с радостью. Понимать это – значить быть интеллигентным.

Все мы, Кутейкины, учились на факультетах иностранных языков: и бабушка, и мама, и тётя, и я. И в семье у нас можно было запросто во вторник говорить по-французски, в среду по-английски, а в пятницу – по-китайски. К нам приходили письма из-за границы, и заглядывали бабушкины коллеги, некоторые тоже полиглоты."

"– Языки открывают все двери и делают мир ближе. Главное – веди себя прилично и держись подальше от красавцев-негодяев! – настаивала бабушка. – Тебе нужен нормальный, спокойный, интеллигентный парень.

Я её не послушала – Миша был красивый. Он сделал меня несчастной.

А теперь? Что теперь?! – волновалась я. – Царевич был красавцем, негодяем да ещё и начальником. И, кстати, понятия не имел об интеллигентности. Худший из возможных вариантов, если не брать в расчёт криминал. Ничего хорошего даже в лучшей версии развития событий быть не может. Я просто не позволю ему относиться ко мне, как неизвестно к кому. И унижать шуточками!

Правда, я совсем не понимаю, зачем он мне снится? Зачем вспоминается его милая дочка? Отчего всё внутри так сжимается, когда думаю о нём?

Физиология? Инстинкты? Человек интеллигентный должен и может с ними бороться! Как умеет, – решительно подумала я и, вновь разозлившись на царевича, собственную слабость и рабскую сущность ипотечного кредитования, доделала укладку и макияж и подошла к большому зеркалу.

Боже мой! Передо мной стояла мама. Прямо как с фотографии! Неизвестная красавица в вечернем платье с роковой тенью в глазах. Ого! Стоило разозлиться… А я всегда считала, что не похожа на маму. И все говорили, что нет, а я в это верила…

Неприятно кольнуло осознание пожизненного самообмана. Я стояла, поражённая, и думала, изучая себя иную. Вечерний макияж, украшения, выпрямленные волосы, алые губы, платье, под которым ощущались чулки и плотно сжимающие бедра резинки, и, наконец, невообразимые туфли будто бы изменили меня. Привычной робости и неловкости, въевшегося под кожу ощущения, что я в чём-то виновата и кому-то должна как не бывало… Будто выключили одно и включили другое.