– Я уже ходила, пробовала… А у Сонечки, между прочим, там билеты на поезд остались! Ей утром выезжать надо!

– Ну, вам не открыли, так мне откроют, – решительно поднялся со стула Иван. – Разберемся. Только у меня к вам одна просьба будет – из квартиры прошу ни в коем случае не выходить! Вячеслав, ты остаешься за старшего. Что бы ни было – из квартиры ни шагу. Помешаете только. Понял?

– Понял… – кивнул Славик, вмиг проникшись возложенной на него ответственностью.

Иван быстро вышагнул из комнаты, пошуршал чуть в прихожей, и вскоре они услышали тихий звук аккуратно захлопнувшейся двери.

Все втроем, почему-то на цыпочках, вышли в прихожую, приникли головами поближе к двери. За дверью было тихо. То есть абсолютно тихо. Вера Константиновна посмотрела на Соню, прошептала удивленно:

– А как он в квартиру-то к ним попадет? Дверь будет взламывать, что ли?

– Я не знаю… – так же шепотом ответила ей Соня. – Если б взламывал, слышно бы было, наверное…

Впрочем, тишина эта продолжалась недолго. Пространство за дверью прорвалось звуками совершенно неожиданно – резко и сразу. И не скандалом даже, а возмущенным на одной ноте разноголосьем, производимым Люсей и ее мужем Серёней.

Правда, возмущения в этом разноголосье как раз слышалось маловато – больше досады и обиды. Крикливой Люсиной, отборно-матерной Серёниной. Наверное, им и не оставалось ничего более, кроме как выражать словами свою досаду и обиду. Наверное, они тихо-мирно поужинать собрались в обретенной для себя на ближайшие полгода кухоньке, а тут…

– Еще одно слово, и спущу с лестницы… – пророкотал над всем этим многоголосьем спокойный голос Ивана.

 – Или в отделение ближайшее сдам. Вы хотите в ближайшее отделение, господа проходимцы? Я думаю, вас там очень счастливы будут видеть, а мне спасибо скажут. Может, еще и грамоту почетную потом дадут…

Торопливо-бормочущее шуршание вниз по лестнице было ему ответом. Славик не выдержал, чуть приоткрыл дверь, и Соня с Верой Константиновной тут же, вытянув шеи, выглянули из-за его плеча. Однако ничего толком увидеть уже не успели. Мелькнул лишь Люсин чемодан на колесиках с торчащими из него в разные стороны тряпочными лохмотьями, подпрыгнул на последней лестничной ступеньке и скрылся из поля зрения.

Иван обернулся к ним, улыбнулся своей каменной улыбкой, протянул руку:

– Ну, вот и все. Прошу обозреть апартаменты. Может, эти милейшие люди уперли чего второпях? А то я им всего три минуты на сборы дал, мало ли…

– Ой! Тетрадка! Мамина! – тихо охнула Соня и, оттолкнув Славика и вылетев на площадку, пулей помчалась в освобожденную квартиру.

– Господи, да не нужна им твоя тетрадка! – махнула ей вслед рукой Вера Константиновна.