Была у Сони такая странность – от вида пельменного сырого фарша ее прямо в дрожь бросало – так и хотелось его намазать на черный хлеб! И съесть! За что и была бита по рукам то Викой, то Томочкой. И сейчас ее посадили подальше от плошки с фаршем, чтоб не дотягивалась. Чтоб сидела в уголке и раскатывала тонюсенькие сочни из теста. Соня их раскатывала, конечно, и очень при этом старалась, но на плошку с фаршем все равно взглядывала плотоядно, как кошка на рыбу.

– Ой, вы не представляете, девки, что я вчера пережила! – в который уже раз принялась рассказывать свою историю Томочка. Ловкие ее пальцы быстро пробежали по краю готового пельменя, полная рука легла на щеку, оставив там белый мучной след. – Он, главное, посмотрел на меня так, и говорит, главное, – отец мой поэтессу одну любил… Вы, говорит, имени ее и не знаете… А у меня сразу в груди – бац! – и оборвалось что-то. Как, как, говорю, ее имя, поэтессы этой? Представляете?

– Ну а он? – тоже в который уже раз переспросила Вика, перехватывая из Сониных рук готовый раскатанный сочень.

– А тут он мне и брякнул – Амалия Тараканова ее имя! Нет, представляете, что тут со мной было, а? Умереть и не встать… Девки, а вы его сами-то помните хоть? Отец мой его привел, он белобрысенький такой был… Познакомься, говорит, дочка, это братец твой Ванечка…

– Не-а. Я не помню, – помотала головой Вика.

– Ну как? Ты еще на него с кулачками накинулась – приревновала.

– Ой, а я помню! – тут же встрепенулась Соня. – Точно помню! Только я бы его никогда не узнала…

– Так и я его не узнала тоже! Если б не разговорились, так и расстались бы в неведении. Я же все норовила осторожненько выяснить, как он к Сонюшке относится. Серьезно иль нет. А он тут возьми да брякни – я, мол, однолюб! Как и мой отец! Да уж, чудны дела твои, Господи… Сонька, не смей! Ты посмотри на нее, Вика! Она опять целую ложку фарша прямо у тебя из-под носа тяпнула!

– Ой, да пусть ест… – рассмеявшись, махнула на нее рукой Вика. – Это она от волнения, наверное. От таких новостей и впрямь заволнуешься. Посмотри, какая бледная да малахольная! Прямо трепещет вся на нервной почве! Может, ей живой белок для успокоения необходим? Раз организм просит – пусть ест!

– Да знаю я, какой ей белок необходим… – проворчала Томочка, чуть улыбнувшись. – Вот настряпаем пельменей, этот белок и придет как раз ими угощаться…

– Да ну тебя! – моментально покраснев, потупила глаза Соня.