Уже остались позади последние уличные фонари, уже кончилась на краю города мостовая и перешла в проселочную дорогу, которую развезло от весенних дождей, а они все шли и шли в беспросветную мглу по скользкой черной грязи, и сырая от росы трава на обочине хлестала им по ногам.

— Куда мы идем? — спросила Абра.

— Мне хочется убежать. Убежать от отцовских глаз. Они все время передо мной. Я их вижу, даже когда сам закрываю глаза. И так будет всегда. Отец умрет, а его глаза все равно будут смотреть на меня и говорить, что я убил брата.

— Ты его не убивал.

— Нет, убил. И его глаза говорят, что убил.

— Зачем ты так говоришь? Куда мы идем?

— Тут уже недалеко. Котловина, водокачка… и ива. Ты помнишь, там стоит большая ива?

— Да, я помню эту иву.

— У нее ветви свисают до самой земли, и получается как шатер.

— Я знаю.

— И днем, после уроков… когда вовсю светило солнце… вы с Ароном раздвигали ветви и входили туда… и вас не было видно.

— Ты подглядывал?"

"— Подглядывал, — сказал Кейл и добавил: — А теперь я хочу, чтобы ты со мной пошла под иву. Вот чего я хочу.

Она остановилась, он тоже.

— Нет, мы туда не пойдем, — сказала она. — Это будет неправильно.

— Ты не хочешь… со мной?

— Если тебе хочется просто убежать, я не пойду. Ни за что.

— Тогда я не знаю, как мне дальше быть, — сказал он. — Не знаю, что делать. Ну, скажи.

— А ты послушаешь меня?

— Не знаю.

— Давай вернемся?

— Вернемся? Куда?

— Домой к твоему отцу.

3Из окон кухни лился яркий свет. Ли зажег духовку, и она согревала промозглый воздух.

— Это она заставила меня прийти, — буркнул Кейл.

— Правильно сделала. Я так и думал.

— Он бы и сам пришел, — сказала Абра.

— Этого никто не знает и не узнает, — отозвался Ли.

Он вышел из кухни и через минуту вернулся. Ставя на стол глиняную бутылку и три миниатюрные, прозрачные фарфоровые чашечки, сказал:

— Он еще спит.

— А я помню эту штуку, — заметил Кейл.

— Еще бы не помнить. — Ли разлил темного тягучего напитка по чашечкам. Надо чуть-чуть отхлебнуть и подержать на языке, а потом уж глотать.

Абра оперлась локтями на стол.

— Ли, вы — человек мудрый. Помогите ему, научите, как примириться с судьбой.

— Я и сам не знаю, умею ли я примиряться с судьбой, — вздохнул Ли. — У меня не было случая испытать себя по-настоящему. Я всегда был… сколько раз я сомневался, но мне редко удавалось разрешить свои сомнения. Когда совсем было невмоготу, я плакал один.

— Плакал? Ты?!

— Когда умер Сэмюэл Гамильтон, для меня весь свет померк, как будто единственную свечу задули. Я зажег ее снова, чтобы насладиться его замечательными созданиями. И что же я увидел? Детей его раскидало, смяло, а кое-кого и погубило — словно поработал злой рок… Давайте-ка глотнем еще немного уцзяпи.