Она взяла его и последовала за продавцом в примерочную. Я прислонился к стене, не сводя глаз с занавеса, скрывавшего Леону. Это заняло больше времени, чем следовало бы.

— Ты там в порядке?

Она вышла, поморщившись. Я выпрямился. Платье облегало ее тело во всех нужных местах и расширялось, пока не достигло колен. И спина, была с вырезом, открывая ее нежные лопатки и позвоночник. Она выглядела совершенно по-другому. Она посмотрела на себя в зеркало и покачала головой, плотно сжав губы.

— Похоже на костюм, — тихо сказала она.

— Как будто я притворяюсь той, кем не являюсь.

Я подошел ближе.

— А кем ты притворяешься?

Она сверкнула глазами.

— Больше, чем отброс.

— Отброс, — повторил я настолько спокойно, насколько позволял мой гнев. — Кто тебя так назвал?

— Я дочь наркоманки и азартного игрока. Я отброс. Я не такая.

Она указала на свое отражение.

— Никто никогда больше не назовет тебя отбросом, слышишь? И если они это сделают, ты скажешь мне, и я вырву им глотки, как насчет этого?

Она наклонила голову, снова пытаясь понять меня.

— Ты не можешь изменить мое прошлое. Ты не можешь изменить меня.

— Нет, — сказал я, пожимая плечами и проводя пальцем по ее горлу.

Она не дышала, и я тоже задержал дыхание от ощущения ее мягкой кожи. — Но ты можешь. Я могу только заставить людей обращаться с тобой так, как ты хочешь.

Она оторвала от меня взгляд и сделала шаг назад.

Я опустил руку, затем вернулся и выбрал другое платье. Она молча взяла его и проскользнула обратно в примерочную. Я опустился в одно из слишком мягких кресел. Она выглядела чертовски хорошо в каждом платье, которое она примеряла. Никто не примет ее за отброса в таком виде. Никто не должен принимать ее за отброса, одетый в ее гребаную подержанную одежду.

— Покупаем все, — сказал я, но она решительно покачала головой.

— Только одно, — сказала она, подняв палец. — Я куплю, потому что обещала тебе. Но не более того.

Она вздернула подбородок и выпрямила спину. Упрямая и храбрая, несмотря на то, что она знала обо мне.

— Тогда возьми вот это, — я указал на темно зеленое платье, которое она надела первым.

— Не слишком ли откровенно? — прошептала она.

— У тебя для этого есть тело.

Довольный румянец залил ее веснушчатые щеки, но она все еще колебалась.

— Я не хочу, чтобы у людей сложилось неправильное впечатление.

Я склонил голову набок.

— Какое впечатление?

Она отвернулась, теребя ткань платья. Когда продавец скрылся из виду, она спокойно сказала.

— Что я продаю больше, чем напитки. Шерил упомянула, что некоторые клиенты платят ей за другие вещи.

Я поднялся с кресла и подошел ближе. Она посмотрела на меня.

— Никто ничего не предпримет, Леона. Они знают, что ты вне пределов.

Ее брови сошлись на переносице.

— Почему?

— Возьми платье, — приказал я.

Она снова напряглась.