Если я перестану верить в свое будущее, оно будет потеряно, но в такие дни, как вчерашний, трудно сохранять надежду.

Ф А Б И А Н О

Я заметил Леону, как только вышел из ""Белладжио"". Швейцар вручил мне ключ от машины, и я проскользнул внутрь, не сводя глаз с девушки. Двигатель ожил со знакомым ревом, и я выехал с подъездной дорожки, направляясь по улице к Леоне. Она не замечала меня, пока я не остановился рядом с ней и не опустил стекло. Мой взгляд упал на ее гребаные шлепанцы.

— Разве ты не должна была сегодня надеть новое платье? — крикнул я, перекрывая шум мотора и проезжающих мимо машин, и наклонился над пассажирским сиденьем, чтобы получше ее рассмотреть.

На ней была мятая белая рубашка, заправленная в старые джинсовые шорты. Хотя я оценил первый взгляд на ее стройные загорелые бедра, я был раздражен, что она не купила себе новое платье. Я не привык, чтобы люди игнорировали мои желания. Она пожала плечами. Она явно чувствовала себя неловко. Я толкнул пассажирскую дверь.

— Садись, — приказал я, стараясь подавить раздражение.

На мгновение я был уверен, что она скажет ""нет"", но потом она сбросила рюкзак с плеча и опустилась на сиденье.

Она закрыла дверь и надела ремень, прежде чем, наконец, встретиться со мной взглядом, почти вызывающе.

Я позволил своим глазам блуждать по ее телу, останавливаясь на слабых синяках на ее левом запястье. Я взял ее руку и осмотрел синяк. Она отстранилась и спрятала запястье под другой рукой.

— Я потеряла равновесие в душе сегодня утром, — легко солгала она.

— Ты уверена, что не упала с лестницы?

Я спросил, понизив голос. Гнев начал закипать у меня под кожей. Я знал синяки.

И я знал, что женщины лгут, чтобы скрыть, что они подвергаются насилию. Отец бил нас с сестрами почти каждый день, особенно Джианну и меня. Мы были теми, кого он не мог контролировать, теми, кто всегда поступал неправильно в его глазах. И я потерял счет тому, сколько раз видел, как мама прикрывала свои синяки косметикой. Синяк вокруг запястья Леоны был от слишком сильной хватки.

Она посмотрела на меня, но выражение ее лица дрогнуло, и она покачала головой.

— Ничего страшного.

— Кто это сделал?

— Ничего страшного. Это не больно или что-то в этом роде.

— Твой отец."

"— Что заставляет тебя думать, что это он? — спросила она чуть громче, чем раньше.

— Потому что он единственный, кого ты можешь защитить.

Она облизнула губы.

— Он не хотел причинить мне боль. Он был пьян. Он не замечал, как крепко сжимает запястье.

Она действительно в это верила? Или она боялась того, что я с ним сделаю? И ей-богу, мне хотелось вцепиться в него, как изголодавшейся ищейке. Не мое дело, что с ней сделал ее отец. Этого не должно было быть.