У меня было чувство, что она не хочет, чтобы я видел ее лицо. Возможно, она думала, что сможет скрыть от меня свои эмоции. Как будто это сработает. Взгляд на ее тело сказал мне все, что мне нужно было знать. Она была напряжена, и ее дыхание было слишком сдержанным, как будто она пыталась казаться неизменной, но нет.

Я облокотился на стойку, молча наблюдая за ней. На ней было то же платье и те же шлёпанцы. Это начинало сводить меня с ума. Неужели отец не может хотя бы на один гребаный день перестать играть, чтобы она могла купить себе приличную одежду? Ярость поднялась во мне от очевидного пренебрежения, которому она, вероятно, страдала всю свою жизнь.

Пренебрежение было тем, что я знал слишком хорошо. Оно приходило в различных формах.

Я терпеливо ждал, пока она перестанет притворяться, что в холодильнике есть хоть что-то интересное. Она расправила плечи и повернулась ко мне. Ее улыбка была неправильной. Напряженная и неуверенная. На грани того, чтобы быть подделкой. И была вспышка осторожности, но все еще не страха.

— Воды? — догадалась она, уже потянувшись за стаканом.

Я покачал головой.

— Сегодня никакого боя. Дай мне виски.

— Хорошо. — сказала она. — Ты уходишь? Ты мило выглядишь.

— Мило, хм? — повторил я.

Ей не нужно было знать, что сегодня вечером мы с Римо пойдем в один из наших стрип-клубов. Были некоторые несоответствия с книгами, которые мы должны были исследовать. А потом мы долго будем беседовать с работающими там шлюхами.

Румянец разлился по ее щекам, и мне захотелось перегнуться через стойку и провести по ней пальцами, почувствовать ее разгоряченную кожу и эти чертовы веснушки. Невинный поступок обычно меня не трогал, потому что обычно это был просто поступок.

Но с Леоной я мог сказать, что никакой актерской игры не требуется.

— Только бизнес, никакого веселья, — сказал я ей.

Ее улыбка снова погасла. Она потянулась за самой дешевой бутылкой виски. Я покачал головой.

— Только не этот. Дай мне с синей этикеткой ""Джонни Уокер"".

Это был самый дорогой скотч, который предлагала Арена Роджера. На самом деле это было заведение не для изысканных вкусов. Здешние парни любили выпить так же, как и своих женщин: дешевых.

— Тридцать долларов за стакан, — сказала она.

— Я знаю, — сказал я, когда она подвинула стакан ко мне.

Я сделал большой глоток янтарной жидкости, наслаждаясь, как жжёт горло. Я пил не часто, только дважды в жизни. Были и другие способы получить кайф, трахаться и драться, мои любимые.

Я протянул ей пятидесяти долларовую банкноту.

— Остальное оставь себе.

Ее глаза расширились, и она слегка покачала головой.

— Это слишком.

Она порылась в кассовом аппарате и сунула мне двадцать долларов сдачи, потом наклонилась, чтобы достать еще одну пятидесяти долларовую купюру и положить ее передо мной.