После того, как Нино закончил с моей татуировкой, он удовлетворенно кивнул, прежде чем снова переключиться в режим предупреждения.

— Постарайтесь, чтобы татуировки были чистыми, и в ближайшие несколько дней никаких рукопожатий. Результат пострадает, если вы попадёт зараза.

— Будем вести себя прилично, — саркастически сказал я Нино.

Он посмотрел на Динару.

— Я люблю гонки, и мне прокололи живот в грязном закоулке, где также продавались подержанные сотовые телефоны.

Нино вздохнул и встал.

— Я думаю, вы двое хорошая пара.

— Да, — согласился я.

Три часа спустя мы все-таки стояли перед имитатором Элвиса. Мы с Динарой выбрали одинаковые наряды из наших любимых кожаных курток, рваных джинсов и белых футболок, без всякой причудливой ерунды. Но я сунул белую розу в карман куртки, а Динара держала в руке букет белых роз. Единственный цветок был также вплетен в ее рыжие волосы, создавая красивый контраст.

После того, как мы произнесли наши клятвы и целовались дольше, чем это было уместно, я вынес Динару из часовни и направился к своему БМВ. Я опустил ее на пассажирское сиденье, еще раз поцеловал, закрыл дверцу и сел за руль.

— Готова жить со мной долго и счастливо?

— Очень готова, — сказала Динара.

Я нажал на газ, и мы с громким ревем вылетели с парковки. Дети настояли, чтобы мы привязали дюжину банок к выхлопной трубе. Мы опустили окна, включили музыку — Highway to Hell — которая казалась идеальным ироничным штрихом к нашему дню, и помчались через Вегас. Вскоре мы оставили город позади, чтобы найти отдаленное место для нашей первой совместной ночи в качестве супружеской пары. У нас было все необходимое, чтобы сделать этот медовый месяц идеальным. Я и она, банки макарон с сыром из ностальгического прошлого и шесть упаковок ледяного пива.

ЭПИЛОГ

Динара бросила на меня вызывающий взгляд, преувеличенно приподняв одну идеально ухоженную рыжую бровь.

Один уголок моего рта дернулся вверх, и я передразнил выражение ее лица.

— Я надеру тебе задницу, Фальконе, —крикнула она, перекрывая рев моторов.

Я ответил, позволив своей машине завыть.

— Нет, если я сначала не надеру задницу тебе, миссис Фальконе.

Официально Динара все еще была Михайловой, но вскоре поняла, что в лагере и в Вегасе все считают ее Фальконе. В конце концов, она перестала их поправлять.

Девушка подняла стартовый флаг. Я напрягся от нетерпения, трепет предстоящей гонки бурлил в моих венах. Это первая гонка семидневного цикла, и мы с Динарой стояли в первом ряду благодаря нашим отличным результатам.

Когда девушка уронила флаг, сквозь рев двигателей прорвался похожий на боевой клич смех Динары. Я ухмыльнулся и нажал ногой на газ.

Мое сердце бешено колотилось, пульс стучал в венах, и я чувствовал себя под кайфом на свободе и адреналине.