Вот эта искренность. Ни капли манерности, ни секунды, ни тени притворства. Или жеманности.

Именно потому я ее и выбрал. Среди сотен других. И такой она должна оставаться. Чистой. Настоящей.

Но ее глаза почему-то потухают, когда она видит, что это я.

Ждала кого-то другого? Серьезно? Девочка. Ты все еще моя жена, черт возьми!

— Я войду?

Молча кивает, отстраняясь. Простукает и пятится назад, обхватывая плечи руками.

— Маша.

Не выходит сдерживаться. Гаркаю, хоть и внутренне матерю себя за это. Грубо хватаю за плечи, заставляя остаться и посмотреть мне в глаза.

— Прости, малыш.

Я не успел сегодня в больницу. Как бабушка? Чем занималась, пока меня не было?

Черт.

Как же хочется вот этого. Такого родного и простого.

Просто идти за ней на кухню, чтобы вдвоем поужинать и слушать, как она восторженно рассказывает о своем дне.

Неважно, о чем. О покупках или новых салфетках. О том, как она придумала переделать и перекрасить гостиную. О любой ерунде.

И этого ведь не замечал. А без этого так… Тихо.

— Все в порядке, Марк, спасибо. День прошел хорошо.

И… Все, черт возьми?

— Это тебе.

— Спасибо, Марк. Но не стоило. Я даже не знаю, где в этом доме ваза.

Вазы, конечно же, вполне может и не быть. Не подумал об этом. Откуда она у меня в холостяцкой берлоге? Если только Стелла не притащила. Но она любит, конечно, подарки подороже. Для бриллиантов и машин вазы не пригодятся.

— Значит, поставим в ведро. Или просто на стол. Маш."

"Тяну на себя. Привлекаю, осторожно пробегаясь пальцами по шее. Как деревянная, честное слово. Как будто я чужой.

А мне… Мне запах ее нужен. Руки. Голос.

Жадно вдыхаю его у ее волос, прикрывая глаза.

Как же ты не понимаешь, девочка? Ты сейчас моя соломинка.

Все то, за что я так отчаянно держусь, чтобы не сорваться в пропасть. Помоги мне. Помоги мне удержаться, черт возьми. Не раскрошить все то, что выстроил.

— Ты нужна мне, Маша. Черт. Даже не представляешь. Как нужна.

Выдыхаю сквозь сжатые зубы. Не открываю глаза, чтобы не увидеть холод в ее.

— Маша.

Медленно провожу пальцами по ее чуть приоткрытым губам.

Букет летит куда-то к черту.

Она дрожит. Просто вибрирует под моими руками.

И внутри все сжимается. Вытягивается в тугую, до одури натянутую струну.

— Моя. Моя девочка.

Лихорадочно шепчу, покрывая все ее лицо поцелуями.

Мне нужно ее. Сейчас. До ломоты.

— Иди ко мне. Маленькая. Моя.

Маша дрожит, но не отталкивает. Вижу, как по ее лицу просто катятся слезы. Не двигается. Замирает. Только смотрит так… В самую душу. Насквозь пронзает.

Больно, Маш. Мне самому сейчас так больно, что я задыхаюсь, чувствуя твою боль. Какой же я идиот. Все разбил. Будто драгоценную вазу. На осколки. И поранил. Нас обоих. Дико поранил, я знаю.

Осторожно накрываю ее губы.

Она так и не двигается. Не откликается. Как будто кукла. Без чувств.