— Но ты все же его не простила.

— Дурочкой потому что была. Молодой. Горячей. Думала, такое простить невозможно. Ушла сгоряча, ревела в подушку по ночам. Годами. А все равно не подпускала к себе. Не прощала. Слишком поздно я поняла, что человек может совершить ошибку. И что иногда нужно простить. Ради самой себя. Ради любви. Но… Было уже слишком поздно, Маш. Поэтому и говорю тебе. Цени своего Марка. Вы ведь точно как две половинки.

— Бабушка.

Я сжимаю ее руки, а самой хочется рыдать.

Но, конечно, я не могу ей признаться, что у нас с Марком точно та же история!

— Береги его, Маш. Береги то, что у вас есть.

Вздрагиваю, когда моего плеча касается крепкая рука.

Совсем не заметила, как Марк вошел.

— Я рад, что вы пришли в себя, Валентина Петровна. Вы очень сильно нас с Машей напугали.

— Спасибо тебе, Марк. За все, — бабушка сжимает его руку. — Я ведь знаю, что если бы не ты…"

"— Это все ерунда, — Марк передергивает плечами.

И я прекрасно вижу, что он вовсе не рисуется сейчас. По-настоящему волнуется и переживает. А еще ему неприятно, что его за такое благодарят.

— Главное, чтобы вам помогло. Но вы ведь у нас сильная, правда? Нам еще с вами танцевать, не забывайте.

— Прощу прощения, но я вынужден вас попросить закончить визит на сегодня, — за спиной Марка в палате появляется врач.

— Нам нужно провести еще несколько анализов и нужно побольше отдыхать моей выздоравливающей пациентке. Теперь можно будет с ней увидеться только завтра.

— До завтра, ба.

Целую ее в щеку, нехотя поднимаясь.

— Марк?

— Я приехал, как только смог. Прости, сейчас мне нужно сделать еще несколько звонков. Рад бы тебя отвести домой, но мне пришлось прервать важные переговоры. Меня все еще ждут, так что…

— Конечно, поезжай. И… Спасибо, Марк.

— Это все ерунда. Маш.

Он рывком прижимает меня к себе.

— Я правда беспокоюсь, ты же знаешь. Вы моя семья. Мои самые родные.

— Конечно.

Я киваю и быстро отстраняюсь.

Спускаюсь вниз, где меня уже ждет машина с Геннадием за рулем.

Быстро разворачиваюсь, поднимая глаза на окна бабушкиной палаты. Ее не видно, но все ее слова до сих пор звучат в ушах.

Больше не сопротивляюсь охране, которую приставил ко мне Марк.

Возвращаюсь в наш дом и без сил падаю на постель.

Дело вовсе не в том, что я боюсь остаться одна. Не в том, что мне практически некуда идти или я боюсь, что не справлюсь. Я справлюсь. Я вовсе не тихая тень собственного мужа. У меня есть стержень и я многого способна добиться в этой жизни. Я готова много работать. И не сдаваться, но….

Мне больно находиться здесь. В нашем с ним доме.

Его измена до сих пор режет сердце и выжигает все внутри.

Только вот….