От всего этого!

— Просто отпусти меня, а? Марк! Ну, ты ведь считаешь, что я такая отвратительная жена! Что я изменяла тебе с твоим другом! Зачем тебе такая? Тем более… У тебя вон двое детей на стороне образовалось. От Лики этой. И от твоей… Ирэн! Просто. Черт возьми. Меня. От пусти!

— Отпущу, Маш.

Марк как-то странно сверкает глазами.

Проводит по моей щеке, убирая растрепавшиеся волосы.

А я вздрагиваю. Дергаюсь, как будто от пощечины.

— Отпущу. Но только после того, как ты родишь. Если ребенок мой, он останется здесь. Со мной. Это даже не обсуждается.

— Я ненавижу тебя, Марк Князев!

Чувствую, как слабеют колени. Я выдохлась. Выдохлась полностью.

Нет никакой надежды. Этот сумасшедший так и будет держать меня здесь. Как мне с ним бороться? Это просто невозможно.

— Ты ела что-то со вчерашнего дня?

— Какая тебе разница? Может, я вообще. Голодом себя заморю. А что? Я объявляю голодовку! Пока ты меня не отпустишь!

— А вот этого, Маш, я не допущу!

Князев рычит.

Дергает меня на себя, заставляя задохнуться.

Снова закидывает себе на плечо и просто выносит из комнаты.

Несет до самой кухни.

Усаживает на стул.

— Я продукты привез. Сейчас что-нибудь приготовлю. И ты съешь, Маша, каждую ложку! И еще. Я осмотрю все комнаты, поправлю весь разгром, который ты устроила. И прошу тебя. Не пытайся себе навредить. Если ты не хочешь, конечно, чтобы я приставил к тебе людей, которые постоянно будут за тобой ходить. Даже в туалет, Маша. И в ванную. И сейчас я тоже. Совсем не шучу.

Марк со злостью швыряет кастрюлю на плиту. Набирает воду, начинает варить овсянку.

— Ну что? Кормить тебя из ложечки, мммм?

— Я сама.

Желудок сводит спазмом. Мне и правда нужно поесть.

Обессиленно откидываюсь на спинку стула и молча глотаю кашу.

Кажется, я все же проиграла ему.

— За что же ты так меня ненавидишь, Маш?

Марк усаживается напротив. Сейчас в его глазах только боль и усталость.

— Скажи мне. За что? Я ведь все эти годы пытался стать идеальным мужем. Все это время, черт возьми! Я все делал для семьи. Для тебя. Для нас и наших будущих детей. Никогда бы тебя не обидел. Никогда бы не оставил. А ты… Вот так.

— Это уже бессмысленный разговор, Марк, — выдыхаю так же устало.

В страшном сне бы не представила, что до такого, как у нас сейчас, вообще возможно дойти!

— Я буду есть. Обещаю. И вредить себе не собираюсь. Но ты не заставишь меня быть с тобой насильно.

— Хорошо, — Марк вздыхает, откидываясь на спинку стула."

"— В этом я тебе поверю. А в остальном… Черт, Маш. Я ведь хотел, чтобы мы были счастливы! Я ведь помню, как ты на меня смотрела. Как ты меня встречала дома с работы. Как ждала. Скажи, куда все это делось? Ты ведь моя… Моя, Маша. До каждой капельки моя!

— Уже нет, Князев. И ты сам в этом виноват.

— Что изменилось?

Он вдруг берет мои ладони в свои.