Только уточнил:

— Она сильно пострадала? С ребёнком все нормально?

Врач только открыла рот, чтобы уточнить, но тут Ксюша схватила меня за руку, стянула маску и прошелестела:

— Ты всё-таки приехал… значит ты… хочешь этого ребёнка…

Я перехватил ладонь Ксюши и прижал к лицу. Уткнулся носом в запястье с тонкой кожей.

Как она вообще могла подумать, что мне может быть не нужен наш ребёнок?

Врач дождалась, когда мы оба расслабимся и объяснила:

— Все лучше чем ожидалось. Но я бы рекомендовала полежать на сохранении.

Я кивнул, принимая к сведению. А Ксюша медленно спросила:

— Малыш не пострадал? — ее голос едва звучал в тишине больничной палаты.

— Ваш малыш, всем малышам ещё покажет, — усмехнулась доктор. — Вы недолго пробыли в помещении с дымом и падаете просто идеально.

Врач ещё рассказывала, что следовало бы сразу перевезти в городскую больницу, у них и препараты лучше и оборудование качественное. Но я, глядя на беспомощную, почти посеревшую Ксюшу, отмёл эту идею.

— Что с домом? — спросила Ксюша, когда мы остались одни. Жена была бледной и ужасно печальной.

— Не переживай, — я упёрся локтями в кровать и держал ее руку в своих, целовал каждый пальчик. — Я отправил туда своего помощника Марка. Пожарные приехали, председатель приехал. Скоро закончат и Марк привезёт ключи…

Ксюша прикрыла глаза, а я снова подвинул маску ей к лицу.

Все кончилось.

Все кончилось хорошо.

Хотя на самом деле только начиналось.

К двум часа ночи мне все же привезли ключи от дома и сообщили, что почти ничего не попортили. Пришлось отключить посёлок от электроэнергии на пару часов, локализовать место возгорания.

Марк стоял сам уставший и замученный. Но услышав про то, что в доме была моя жена посерьёзнел и отложил ненужное нытьё.

Под утро я понял, что с трудом стою на ногах и тут то меня и настигла кара в виде доктора с укольчиком. Как я понял успокоительное и какую-то витаминку вколола.

Ксения спала тяжёлым душным сном и всю ночь пыталась оторвать от себя то капельницу, то снести рукой все с тумбочки.

Только ближе к обеду следующего дня она смогла более менее нормально общаться. И задыхаясь слезами, рассказывала:"

"— Меня тошнило, но я не думала, что беременна. И тест, — она украдкой смотрела на меня, боясь, что я начну ее в чём-то обвинять, но серьезно это такая мелочь по сравнению с тем, что все обошлось. — И я сначала была зла на тебя, не зотела говорить, но чем дальше…

Да, дальше становилось больно.

— Да, примерно так, больно от осознания, что я насильно вычеркнула тебя из жизни. И я… Матвей… я так виновата…

Ксения спрятала лицо в ладонях, заходясь рыданиями.

Я сидел на кровати и старался обнять жену. Получилось на третий раз, и Ксюша, поймав меня за плечи, прижалась так сильно как только могла.