Я хотела кричать в голос. Лупить по растерянному лицу Матвея и, чтобы всё, абсолютно всё, оказалось бредом сумасшедшего. Не нужна мне его забота. Не нужны деньги, слова, обещания и заверения.

Я просто всех ненавижу.

Настолько сильно, что готова эту всеобъемлющую ненависть выплеснуть на хоть кого-нибудь.

— Не было у меня чёртовых двух полосок! Не было, понимаешь, Матвей! Я не беременна! Я всего лишь использованная жена, которая родить не можешь, понимаешь?

Матвей ничего не понимал, он пытался вырвать у меня из рук швабру, но я держалась за неё изо всех сил. Тогда муж просто сграбастал меня в охапку и утащил на диван. Я дёргалась и упиралась. Но сильные руки качественно держали. Сквозь одежду я ощущала тепло мужского тела, и от этого становилось ещё обидное, ещё больнее, что это тело изменило и предало.

Диван скрипнул под двойным весом, но я быстро подскочила и отряхнулась.

— Зачем ты это делаешь? Тебе мало было боли? Зачем ты приехал? — голос срывается на крик, и мои губы начинают подрагивать.

— Просто я люблю тебя, — шёпотом ответил Матвей и протянул ко мне руку. — Я не хочу с тобой расставаться, как-то менять или заставлять страдать…

— Но я уже страдаю! Понимаешь? — слёзы брызнули из глаз, и я зажала пальцами переносицу, чтобы успокоиться. Выдохнула.

— И мне нет прощения. Это только я виноват…

— То есть тебе нормально просто приехать и сделать вид, как будто ничего не было? — я обнимаю себя и начинаю ходить вдоль дивана. Матвей опирается локтями в колени.

— Нет мне ненормально, — тяжко выдыхает Матвей. — Мне охренеть как ненормально. Настолько, что я не могу спать, есть, дышать без тебя.

Я стала грызть ногти. Искоса глядела на Матвея, не зная, что ему сказать.

Мне было больно. Я хотела плакать и кричать. Я не знала, смогу ли вообще когда-нибудь посмотреть на мужа прежними глазами. Сейчас передо мной был предатель.

— Мне ты не нужен. Мне не нужны твои извинения просто потому, что я не прощу. Такое не прощают…

Я села на колени перед Матвеем.

— У нас же всё было. Как ты мог? Неужели это стоило того. У нас всё было, Матвей. Я никогда не пилила тебя, не просила сверх меры, не доставала. Мы за эти годы построили чудесную семью. И как ты мог так легко всё это променять…

Мой голос дрожал и вибрировал. Я просто говорила, что все эти дни сама себе думала.

— Я не делал этого. Я могу поклясться! Я могу полиграф пройти! Я не делал этого! — Матвей закричал так громко, что по пустому дому прошлось эхо. Муж сдавил мои запястья и всмотрелся в глаза.

— Но она беременна… — напомнила я.

— Это не мой ребёнок. Как только наступит время, она сделает тест днк. И там будет понятно, что это не мой ребёнок! — остро, холодно бросил Матвей.