Такая сильная, что я обнимала себя и всё равно не могла успокоиться.

А самое обидное, что я никому не могла ничего рассказать. Своим родителям я нескоро признаюсь, что решилась развестись. Они у меня, особенно мама, старой закалки. Из той породы, у которой бьёт, значит, любить. А если учесть, что я все эти годы, как «сыр в масле» каталась замужем за Матвеем, учесть его просто дьявольский дар делать из воздуха деньги, то за мой побег я ещё и отхвачу у матери.

Она не поймёт.

Она меня вообще никогда особо не понимала. Мы словно были с разных планет и я только удивлялась, как у настолько эмоционально холодной женщины мог родиться эмпатичный ребёнок наподобие меня.

А уж когда речь зайдёт о причинах развода, мать просто разорвёт. Я так и слышу эти гневные нотации:

— Выкинет тебя твой мажорик, будешь по притонам таскаться.

— А я говорила, что такому золотому сыночку клуша домашняя надоест.

— Вот будь у тебя чуть больше мозгов, ты бы уже себе квартиру выклянчила.

— А я думаю, что она как блаженная всё время, ничего дальше своего носа не видит, так он её просто покупал…

Я тряхнула головой, выбрасывая из неё злой голос матери. И так тошно. В прямом смысле. А тут ещё нотации. Нет. К родителям я под угрозой смерти не поеду. Не развод, так мать меня доконает, с её вечным: «Вот! Я была права».

Права, мам, кто же спорит. Только что теперь с этой правдой делать?

Мама никогда не любила Матвея. И за дорогие подарки, которые она принимала неизменно с выражением одолжения на лице, и за слишком быструю свадьбу, на которую половина родственников просто не успела приехать, и за то, что у меня жизнь повернулась иначе.

Отучившись в университете, я пробовала устроиться на работу. Но не особо сложилось. В целом было неплохо, просто чувство, осадочек, что я не на своём месте, не покидал. Профессия мне моя не нравилась: графический дизайнер, перспектив я не видела, и работа отнимала больше времени, чем приносила денег. А поскольку к завершению универа я была прочно связана с Матвеем, то увольняясь, не сильно переживала. Тем более, такому мужчине, как Матвей не нужна была замученная жена. Бросила я работу исключительно на словах, на деле — просто избавилась от докучливой проблемы. И после всего стала домохозяйкой с блогерской перспективой.

Матери было не понять, как это, не выходя из дома, создавать развлекательный контент и при этом немного иметь с этого денег. Она меня постоянно пилила, что я обленилась и даже корни волос вовремя не могу покрасить. Я отмахивалась. А оказалось зря.

Противная мысль, что в измене Матвея виновата и я тоже, не давала успокоиться. Чем больше я раскручивала эту историю, тем сильнее меня мутило, но уже нечем было тошнить, поэтому сухие позывы просто стягивали горло.

Остановилась машина.