Остановившись возле кровати, вздыхает:

— Захар, послушай, я понимаю, что у тебя сейчас разбито сердце. Его осколки больно ранят твою душу, но все пройдет и…

— Блядь, Ира, — морщусь. — С каких это пор в тебе проснулась душа поэта?

Беру с тумбочки телефон, в тайне надеясь, что Лилька написала мне что-то. Хотя бы что я ублюдочная тварь. Но нет, ни одной буквы жена не прислала.

Там, в кабинете, я доверился ей и попытался приоткрыть свою настоящую сущность, которую скрывал от нее столько лет… Не поняла ее Лилька…Испугалась, выскользнула прямо из моих рук.

— Захар, — отвлекает от воспоминаний Ира, — я не могу видеть тебя таким.

Хочешь, сделаю тебе расслабляющий массаж… с продолжением?..

Драть Ирину скрытно, сбрасывая с ней пар, мне было легко. Наш грязный секрет я мог оправдать стрессом, который не хотел нести домой к жене или помутнением пьяного рассудка.

Да даже заботой о здоровье собственной жены — не каждая женщина выдержит регулярный грубый секс, эту долбежку во всех немыслимых позах и во все места. Ирка-то потела и захлебывалась, когда я, не жалея ее, пихал член ей в горло. Задыхалась, тряслась вся…

А что говорить о Лиле, моей нежной, хрупкой, как мотылек, девочке?

Но сейчас, когда Лилька узнала правду, любые отговорки перестали действовать.

Я чувствую себя по уши в дерьме, от которого теперь не отмыться.

Я очень люблю жену, но и без секса по моим правилам я тоже не могу. Это часть моего я.

Если бы это была блажь, вроде бросить курить, я бы без раздумий бросил. Перетерпел зависимость. Но грубый секс для меня — физиологическая потребность, точно такая же, как пить воду, дышать."

"Я пять лет сдерживался, иногда пробовал взять Лильку так, как мне нужно, конечно, не в полную силу… И жена пугалась.

А один раз подумала, что я пьяный и у меня случилась горячка.

А на шестой год я сорвался.

Ира была готова меня терпеть и говорила, что ей тоже это нравится. Я переспал с ней после пяти лет верного брака, хотя познакомился на два года раньше, чем с Лилей. Ирина в рядах первых пришла устраиваться ко мне на работу. Она не оказывала мне знаков внимания, я и подумать не мог, что когда-то между нами будет что-то, кроме работы.

Пока однажды под закрытие мойки она не зашла в мой кабинет, где я расслаблялся, выпивая коньяк.

В тот вечер мы с Лилей не поладили, а Ира вызвалась меня поддержать. Той ночью я не вернулся домой, завязнув по самую шею в грязи и обмане.

— Я не хочу, Ир, — уставившись в телефон, смотрю на время — половина седьмого.

Отложив телефон, поднимаюсь с кровати. Нужно под ледяной душ, чтобы хоть как-то воскресить в себе человека. В коридоре снова натыкаюсь на сумку.

— Что ты сюда притащила?

— Ах, это… — идет за мной. — Да я у бабки своей сегодня ночевала. У нее опять подскочило давление.