И вообще, разве детективом может быть женщина, да еще такая старая? Детектив — это мужчина от тридцати до сорока, плечистый, накачанный, с хорошей реакцией и с морем обаяния, иначе как же он сможет втираться в доверие и добывать нужные сведения?

Из агентства в тот день Валентина вернулась разочарованная и расстроенная и вечером поделилась своими сомнениями с Ниной Сергеевной, подробно описала встречу с Каменской и пожаловалась на Стасова, который сначала кивал и обещал, что все будет в лучшем виде, а потом поручил Валентинин заказ какой-то грубой старухе.

— Так уж и старухе? — усомнилась Нина Сергеевна. — Сколько ей лет?

— Ну, она прилично старше меня, лет, наверное, сорок восемь, а может, и все пятьдесят.

— Это она сама тебе сказала?

После нескольких первых дней знакомства Валентина сама попросила, чтобы Нина Сергеевна обращалась к ней на «ты».

— Конечно, нет. Но я же вижу, какие у нее морщины вокруг глаз. И седины полголовы. Стрижка у нее хорошая, а волосы покрасить, чтобы убрать седину, она не додумалась. Она натуральная блондинка, платиновая, так что седина практически не видна, но я-то заметила.

— Седина, Валечка, — это не показатель, многие женщины начинают седеть еще до тридцати.

— Хорошо, а морщины? Это объективно.

— Ну ладно, пусть даже ей пятьдесят. Хотя я что-то сомневаюсь…

— Да какие же могут быть сомнения! — возмутилась Валентина. — Эта Каменская сама сказала, что двадцать семь лет проработала в органах, из них двадцать пять — в уголовном розыске. Не может же ей при таком стаже быть сорок лет, правда? Нет, меньше пятидесяти никак не получается."

"— Ишь ты! Целых двадцать пять лет в уголовном розыске? Это тебе, Валечка, не кот начхал. Это знаешь какой опыт? Ты еще скажи спасибо своему Стасову, что он тебе такого сотрудника выделил, а не пацана какого-нибудь только-только с институтской скамьи, который и преступника-то живого в глаза не видал. Нет, ты не права, деточка, Стасов сделал правильный выбор. И вообще, с каких это пор пятидесятилетние женщины стали считаться старухами? Тут ты дважды не права, даже трижды. Пятьдесят лет — это отличный возраст. Сил еще много, опыта уже много. Если кто и разберется с твоим делом, то только такая, как эта Каменская. Ты говоришь, у нее стрижка хорошая?

— Очень.

— Тем более. Это значит, что она следит за собой.

— И что?

— А то, — с улыбкой пояснила Нина Сергеевна, — что у нее не пропал интерес к жизни и много энергии, чтобы по этой жизни двигаться. Ах, деточка, какая ты все-таки еще молоденькая! Ты небось думаешь, что все самое главное в твоей жизни уже позади, потому что тебе тридцать пять, а я тебе скажу, что ты еще дитя несмышленое. Вот запомни: когда тебе тридцать пять, то все самое главное еще впереди, причем далеко впереди.