Знаешь, с дерева всегда сначала срывают более крупные и зрелые плоды, съедают их, а когда хочется еще, то срывают уже помельче и менее спелые. Чем сильнее голод, тем мельче и зеленее плод. У тех, кто торгует информацией, происходит в точности то же самое: сперва они продают ее тому, кто может заплатить побольше, а когда деньги заканчиваются, начинают оглядываться по сторонам и смотреть, с кого еще можно поиметь хоть копейку.

— То есть я лох второй очереди, — процедил сквозь зубы Кротов. — Приятно.

— Или даже третьей, — поддакнул Хан. — Слушай, по-моему, тебе пора выпить. На тебе лица нет. Я в курсе, что ты совсем не пьешь, но сейчас, мне кажется, надо бы отступить от принципов и вмазать как следует.

Борис поднял голову и посмотрел на Ханлара затравленно и как-то растерянно.

— Да? А мне казалось, что я хорошо держусь… Неужели так заметно?

— Заметно, — кивнул Ханлар. — Сиди, я сейчас все принесу.

Он вышел на кухню, достал из холодильника бутылку водки и два пластиковых контейнера с купленными в кулинарии салатами, вытащил из шкафчика упаковку нарезанного черного хлеба и принес все это в комнату. Потом сходил еще раз за рюмками, тарелками и приборами. Кротов попытался налить водку в рюмку, но мешала дрожь в руках, и горлышко бутылки отбивало по краю рюмки затейливую дробь.

— Не могу, давай ты сам, — виновато проговорил он. — Никогда бы не подумал, что меня так выбьет из колеи то, что ты рассказал. Я ведь не дурак, я много думал о маме, когда вырос, и я отлично понимал, что она была красивой одинокой молодой женщиной, то есть я в принципе легко допускал мысль о ее многочисленных связях, но почему-то известие насчет проституции меня совершенно подкосило. Мало того, она еще и шантажисткой была… Хан, а может, ты ошибаешься? Может, все не так было?

— Может, — легко согласился Алекперов, наполняя рюмки. — Но маловероятно. Я не могу придумать другую схему, в которую так ровно и гладко легли бы все факты. Выпей, Кротов. Тебе полегчает.

Борис выпил подряд две рюмки, закусил салатом и хлебом, потом выпил еще одну. Через несколько минут стало действительно не так муторно.

— Ты говорил, что сейчас пишешь портрет телки Артура? — внезапно спросил Хан.

— Ну да. А что?

— Знаешь, о чем я подумал? Артура крышуют бывшие комитетчики, это я знаю совершенно точно. Эти ребята имеют возможность узнать, кто был куратором твоей матери и по чьей инициативе был выведен из валютного дела Стеценко. Попробуй с ним поговорить.

Хан радовался, что так удачно и вовремя сделал вид, будто только что вспомнил про Артура. На самом деле об Артуре он подумал в первую очередь, когда обдумывал полученную информацию и готовился к разговору с художником.