Я же не дурак, если ты передумала или поняла, что мы слишком поторопились, ты скажи и я все пойму.

Женя вздрогнула, кинула на меня испуганный взгляд и бросилась мне на шею:

- Как же не дурак, - ее губы едва касались моего уха, а вся она обвивала меня лозой, - самый дурак и есть. Куда я без тебя? А без Томы? Вы теперь моя семья.

- А лампа?

Женя вздохнула мне на ухо, отчего по коже побежали мурашки, а в штанах стало чуть теснее – все таки мы слишком давно не были с ней наедине.

- Ну давай мы с Томочкой пойдем в магазин и вместе выберем ночник, который понравится ей и будет вписываться в интерьер нашего дома.

Здесь же так уютно, так красиво, Кешенька. Тебе нравится, как я все обставила?

- Ну, нравится, - прохрипел я.

- Видишь. И тут так чисто, так приятно пахнет, никто не трогает и не беспокоит тебя.

Она не добавила «как раньше, когда ты жил с Настей», но почему-то это читалось в ее словах.

И почему-то мне не понравилось такое сравнение.

Настя это Настя. Не нужно сейчас о ней. Впрочем, развить мысль мне не удалось. Когда Женя обхватила меня за плечи и прикусила нижнюю губу, я полностью утратил связь с мозгом. Кровь отлила вниз к члену, и думать о чем-то другом стало невозможно.

Женя легко подтолкнула меня к кровати.

- Тут же Тома, - я снова обернулся на дверь.

- А мы быстро.

- Ну… не так уж и быстро.

- Конечно не так, милый, - закивала она, - иди ко мне.

И только я забрался на кровать, только стянул пояс с тонкого халатика, только представил, как сейчас забудусь в кайфе, как ручка двери повернулась и в комнату вошла Тома.

- Пап, мне не хорошо, - прошептала дочь.

Я соскочил с Жени быстрее чем гонщик Формулы один разгоняет свой кар. Слава богу, я так и не успел снять штаны, поэтому сейчас стоял перед дочерью почти приличным.

Правда, Тома не заметила бы на мне даже клоунского парика и красного носа.

Бледная, она едва стояла на ногах, придерживая рукой стену.

- Малыш, что с тобой? – Я опустился на колени перед своей девочкой.

- Живот болит.

- Давно?

- После обеда. Несколько часов назад заболел.

Я непроизвольно кинул взгляд на часы – девять вечера. Значит Тома мучается примерно с четырех. Достаточно, чтобы принять какие-то меры. Обернувшись назад, увидел, как Женя поправляет узел на халате. Поймав мой недовольный взгляд, она ответила:

- Я дала ей но-шпу.

- А почему не позвонила мне?

- Не хотела отвелкать тебя от работы, это же просто живот.

- Когда дело касается моей дочки, ничего не просто, - с нажимом повторил я и подхватил Тому на руки.

Я положил ее на нашу кровать, Женя сдвинулась в сторону и смотрела, как я пальпирую Томочкин живот. Та не жаловалась, только иногда стонала и закрывала глаза, будто хотела спать. На аппендицит это не похоже.

- Том, ты в туалете была?

- Ага.

- И как там?

- Первые пять раз нормально, - прошептала дочь.