Она всё понимает, понимает, что её беременность никак не привяжет Глеба. Одним словом, она разочарована до глубины души, но мне её не жаль. Мне больше никого из них не жаль. Каждый сделал свой выбор сам.

Как же горько осознавать, что я так и не смогла сказать о беременности. Столько раз представляла себе эту сцену и реакцию Глеба, вот только меня опередили. Украли у меня эту возможность, как и всё остальное.

– Ты куда? – обеспокоенно спрашивает пока ещё муж, видя моё намерение подняться.

– Видеть вас больше не могу, пусти, – хочу встать, оттолкнуть, но не получается – я всё ещё слаба и поэтому падаю обратно на подушку.

– Мы не рекомендуем Вам вставать в ближайшие часы. Вам необходимо поспать и отдохнуть. Ваш организм истощён и требует отдыха, а ещё хорошо бы поесть, – фельдшер даёт рекомендации и уходит, оставляя меня наедине с предателями, чего я просто не в состоянии вынести.

Собрав все силы, поднимаюсь с дивана, когда Глеб возвращается, проводив скорую.

– Тебе же сказали, что нужно отдохнуть, – недовольно смотрит, направляясь ко мне.

– Я здесь не останусь ни за что!

– Чёрт, ну что ты за упрямая женщина! – подойдя к дивану, он поднимает меня на руки под моё возмущение.

– Пусти, негодяй! Меня от тебя тошнит, ненавижу вас обоих! Грязные предатели! – слабо бью кулаками в грудь. Это то, на что меня хватает, а после я обмякаю, не в состоянии говорить. Все силы ушли на борьбу с Воронцовым.

– Глеб, – жалобно зовёт Яна моего мужа, когда он уже почти меня вынес из её квартиры.

– Сиди тихо и не рыпайся, пока я не позвоню, – бросил он ей. – В твоих же интересах меня слушаться!

– Но…

– Я всё сказал! – и он закрыл ногой дверь.

Я усмехаюсь и закрываю глаза снова. Не хочу видеть его больше.

Как и ожидалось, муж привёз меня домой на своей машине. Я не спрашивала про свою, знала, что его люди и так заберут её и пригонят обратно. Да и не моя она больше, я от него больше вообще не хочу ничего иметь. Пускай забирает всё, что подарил. Ни рубля не возьму, когда буду уходить. Эти проклятые деньги забрали у меня семью.

– Я всё равно от тебя уйду! – говорю, когда Глеб опускает меня на кровать. Он принёс меня в ту комнату, в которой я пыталась ночевать.

– Что мне сделать, чтобы ты осталась? Я не говорю сейчас о прощении, это вопрос не одного дня. Но я буду ждать ровно столько, сколько понадобится.

– Ты серьёзно думаешь, что такое прощается? Забывается?

– Катёнок…"

"– Не называй меня больше так, ты отравил всё прекрасное, что было между нами.