Они заметно раздражались, когда скупая на признания Элоиза оставляла их без информации к размышлению.

Несмотря на титанические усилия со всех сторон, атмосфера в доме ювелирного трио накалялась. Напряжение удавалось снять одному лишь маленькому Бенджамину, который был любимцем не только собственных родителей, но и тети Элоизы, няни Фло и подмастерья Питера.

Даже Маркус воспылал к мальчику нежными чувствами, что оказалось взаимно.

Бенджи разражался заливистым хохотом всякий раз, когда великан Коварис появлялся в их доме.

Родители ребенка умилялись, видя, как быстро драгоценный инвестор нашел общий язык с их сладеньким малышом. Но Элоизу это не трогало. Маркус – виртуозный манипулятор. Она просто не верила ему, и все.

Она не верила ему, не уважала его, отказывалась понимать, порой боялась, но… с трудом сдерживала себя, чтобы в порыве чувств не произнести теснящих грудь слов любви.

Элоиза болела любовью к этому человеку. Именно болела, поскольку здоровой эту привязанность она назвать не могла.

Тем более она не терпела досужих рассуждений Кэти и Харри на эту щекотливую тему. Они же, не понимая ее, становились все более многословными и менее скромными в высказывании версий и предположений. Порой Элоизе приходилось преодолевать мучительное искушение дать волю своим изнуренным нервам, накричать, возроптать, прослезиться, огорошить упреками. Но она смиряла себя, еще более замыкаясь…

– Мечтая, работу не доделаешь, – окликнула Кэти застывшую над эскизом Элоизу. – Грезишь о своем принце? Понимаю. До замужества я тоже постоянно думала о Харри… Разыграй свои карты правильно, подруга, и тогда вскорости мы услышим звон свадебных колоколов.

– Карты?! – брезгливо поморщилась Элоиза.

– А что я такого сказала? Да, карты. Любовь – это как пасьянс. Одна маленькая ошибка – и пасьянс не сложится.

– Избавь меня от этой пошлости, – огрызнулась женщина.

– Ты чистоплюйка, Элоиза, – обиделась Кэти. – Мы с Харри желаем тебе добра, потому что…

– Я все это уже много раз слышала, – перебила ее Элоиза. – И, чтобы пресечь твои умозрительные рассуждения, отвечу на предыдущий вопрос. Маркус сейчас в Нью-Йорке. И, скорее всего, не скучает. А я не горю желанием узнать обо всех тех женщинах, которых он удостоил своим вниманием на сей раз.

– Милая, ревность – первый признак страстной любви. Не сомневаюсь, Маркус верен тебе, – с намерением утешить подругу сообщила Кэти.

– Во-первых, ревность – это признак глупости. А, во-вторых, верность Маркуса мне не нужна. Понимай, как хочешь. Я больше ни слова не скажу. У меня много работы, – отчеканила Элоиза и демонстративно положила перед собой чистый лист бумаги.

Заканчивалась вторая неделя отсутствия Маркуса.