Я приложил к нему руку и прощупал то, что происходило внутри его энергетики. Она ещё работала, но была уже на последнем издыхании. Он жил скорее по инерции.

Затем я взглянул на его колено. То самое, которое я безвозвратно ему изувечил, чтобы он прекратил бросаться на меня. Оно распухло. Штанина была прожжена энергетическими всплесками. А через кожу я видел, как пульсирует под ней магическая сила.

Коленную чашечку заменило сплетение энергетических каналов, которые и поддерживало ногу в движении. Странно. Непонятно. Но и такое бывает.

А потом сердце «Игната» остановилось. Через несколько секунд погас и свет, который исходил из его тела. Я присел рядом и прикрыл его веки.

Сам же обернулся назад. Туда, где только что схлопнулся «Пространственный Карман».

Мы были в резервуаре маны. И эта мана, сама, подпитывала «Карман». Точнее, это был даже не полноценный «Пространственный Карман», а скорее — «Полукарман». Я о таких только слышал. Они не полностью создавались, как отдельная параллельная реальность, а, скорее, как кусок исходного мира, чуть обособленный, но всё ещё плотно связанный с ним.

Из такого можно было попасть в исходный мир даже без участия мага, его создавшего. Вот только я не знал, что «Игнат» создал именно «Полукарман».

Интересно, а почему именно его?

Может, чтобы иметь связь с этим самым резервуаром маны и использовать его силу против меня? Ну, а вдруг я отказался бы играть в его идиотскую игру с выжиданием времени? Либо, он мог бы в самый неожиданный момент напасть на меня, используя силу этого резервуара.

Но что бы он не задумывал, всё завершилось не в его пользу.

А вот сам резервуар был любопытен. Я не видел его на выставке. Но он определённо был где-то в том же здании. Ведь не просто же так я слышал сейчас Пономарёва?

Я поспешил к пробоине в корпусе резервуара, оставленной «Игнатом». Активировал браслет невидимости и выбрался наружу."

"В тёмный коридор, похожий на техническое помещение, освещаемый только тусклым свечением просочившихся из резервуара потоков маны. Да фонарями идущих с противоположного конца коридора людей.

Мордоворотов Пономарёва.

— Чё он орёт-то?

— Да что-что, эти двое ж пропали прямо посреди бела дня, а потом у нас резервуар прорвало. Сам ж знаешь, как он трясётся над ним, — слышал я их приближающиеся голоса.

— Ты о нашем молчуне и тем аристо?

— Ага. Том, который здоровый как шкаф и взглядом металл режет.

— Тю, не такой уж он и здоровый. Но взгляд лютый, да. Молчун-наш как-то выдерживал. Но он с самого начала слегка с башкой не дружит, может, потому не отреагировал особо. Мне вот интересно, а чего начальник возле резервуара отирается постоянно?

— А то не твоё собачье дело.